загрузка...

    Реклама

II

Осмотр станции принес всем нам много приятных неожиданностей. Принципиально разных по своей сути. Люси, например, восхитило то, что все на станции работают в белом — не в белых халатах, как внешний обслуживающий персонал, а в белых штанах и куртках с застежками по самое горло. На лицах многих из них были белые повязки, что-то вроде марлевых респираторов. Эти операторы работали в реакторной зоне — «грязной», как называли ее между собой. После трех часов работы полагался часовой отдых, для этого была выделена специальная комната с лежанками, фикусами и телевизором «Рекорд» с тусклым экраном. Когда смена кончалась, операторы подвергались тщательному дозиметрическому контролю, а вся их одежда отправлялась либо на дезактивацию, либо уничтожалась.

Главный инженер Юрий Борисович, сопровождавший нас, настойчиво советовал Люси не лезть в активную зону. Но не на ту напал. Как это? Побывать на атомной станции и не взглянуть на реактор! А по-моему, ей просто хотелось пощеголять в белом балахоне, с дозиметром в кармашке. А если бы еще без штанов да в присутствии фотокорреспондента какого-нибудь «Пентхауза» или «Плейбоя» — так больше и мечтать не о чем, сенсационная серия! Насчет фотокорреспондента у нее, разумеется, обломилось. Но по тому, как она облазила все перекрытия и останавливалась рядом с операторами у главного щита или у системы контроля за охлаждением реакторов, я понял, что идея суперсерии «Люси Жермен демонстрирует коллекцию на русской АЭС» накрепко запала в ее голову.

Генрих с дозиметристами взяли лодку и обогнули станцию по воде, отбирая пробы в разных местах и тщательно записывая показания датчиков в блокнот. Муху мы оставили снаружи — приглядеться, что там к чему, а мы с Доком пристроились к Юрию Борисовичу и Люси. И уже минут через сорок весь план предстал передо мной, как на бумаге. Но, понятное дело, я держал его пока при себе.

На третий, строящийся, блок мы заходить не стали. «Там шумно», — сказала Люси. И в самом деле, из-за высокой сетки, отгораживавшей действующую станцию от стройки, доносился истошный вой наждаков, которыми зачищали сварные швы, грохот железных балок и огромных металлических листов, натужный вой тяжелых грузовиков, буксующих в непролазной грязи. Да мне это было и не нужно. Стройка выпадала из зоны нашего действия. А это был один из главных выводов.

На выходе из активной зоны Юрий Борисович не без гордости показал Люси показания дозиметров и объяснил, что радиация внутри станции всего на тысячные доли нормы превышает фон. Люси заглянула в комнату отдыха, где операторы, среди которых была половина женщин, смотрели по тусклому ящику какую-то мыльную оперу, и искренне возмутилась.

— Юрочка! И это называется заботой о людях, твою мать? — не приглушая голоса, спросила она главного инженера. — Где Генрих? Позвать сюда Генриха!

Появился Генрих. Люси показала ему на «Рекорд».

— Завтра здесь должен стоять «Тринитрон». Нет? — спросила она, заметив легкий протест в глазах своего шеф-менеджера. — Тогда можешь искать себе другую работу!

В кабинете главного инженера, на очищенном от бумаг длинном столе был устроен легкий фуршет. Но Люси даже не взглянула на бутылки и бутерброды с семгой. Она подошла к письменному столу и уставилась на компьютер.

— Это что? — спросила она так, как спрашивают о какой-то диковине.

— Ай Би Эм Пи Си, — ответил главный инженер.

— Неужели двести восемьдесят шестой? — поразилась Люси.

— Ну почему? — обиделся Юрий Борисович. — Триста восемьдесят шестой. И очень даже прилично работает.

Люси вновь решительно повернулась к Генриху.

— Интел. Последней модели. Со всеми примочками. Интернет и все прочее.

Подключить кабелем к сети телецентра, у них есть канал. Не нужно меня благодарить, Юрочка, — обратилась она к главному инженеру. — Я надеюсь, ты разрешишь мне и моим сотрудникам время от времени им пользоваться. Пока мы не найдем подходящего помещения для своей компьютерной базы. Мне придется связываться с турагентствами всего мира. И как прикажешь? По вашему междугородному телефону? Так проще докричаться! Наливай, Генрих. И не делай из своей морды козу. Мы приехали сюда не на один год. И если мы хотим здесь успешно работать, нужно, чтобы нас полюбили. Ты меня уже любишь, Юрочка?

— Я никогда не видел таких женщин, — искренне признался главный инженер.

— И больше не увидишь, — милостиво приняла комплимент Люси. — Но сайт дома моделей «Шарм» есть в Интернете, так что долгими полярными ночами ты не будешь по мне скучать.

Я не очень понял, на кой черт Люси понадобилось дарить станции такие дорогостоящие игрушки, как японский телевизор «Тринитрон», а тем более современный компьютер. Этого не понял, по-моему, и Генрих. Но он спорить не стал. А я тем более. Не мое это было дело.

Мое дело было другое. К тому времени, когда мы закончили со всеми фуршетами и вернулись в гостиницу, в моей голове уже созрел точный план операции. Мне не хватало лишь информации дозиметристов. И Генрих мне ее предоставил.

Как я и предполагал, вода со стороны реакторов порядочно превышала фон. Поэтому проникать на станцию, подныривая под сетку, ни у кого из нас особого желания не было. У нас с Боцманом были дети: моя Настена и его Санька, а у остальных ребят — вообще никого. И рисковать будущим потомством никому не улыбалось.

Следующая порция анализов, которые выдал нам Генрих, была куда приятнее. В озеро, на берегу которого стояла АЭС, с севера вливалась довольно широкая протока. Речушка не речушка, тут все озера соединялись проливами и протоками.

Главное, что она текла сверху, и была, как и вся территория станции, перекрыта уходящей в воду стальной сеткой. Стрелки дозиметров здесь едва дотягивали до фона. Расход воды в этой протоке, по прикидкам Генриха и сопровождавшего его гидрогеолога, был достаточно большой, чтобы считать северную часть озера, уже внутри станции, совершенно безопасной для наших мужских достоинств.

Но главным являлись зоны охраны, на которые была разбита территория объекта. Две трети ВОХРы, человек восемнадцать, дежурили у ворот и вдоль сетки. Еще по трое — у входа в действующие корпуса. Двое — на входе в зал основного щита управления.

Еще по двое — на входе и выходе в активные зоны. При этом первый и второй действующий корпуса были разделены прочной пятиметровой бетонной стеной, и когда кому-нибудь из инженеров нужно было пройти в соседний корпус, он двигался в обход, через центральную проходную. Могу только представить, что он при этом думал. Или даже говорил вслух.

А ведь нам же не всю станцию нужно было захватить, а лишь один из ее действующих блоков. Значит, восемнадцать охранников мы можем вычеркнуть из списка. Мы их просто обойдем — поднырнем под сетку и вылезем в лодочном сарае возле первого, самого нужного нам блока станции. Вода, правда, не сахар. Но это уж дело Генриха — обеспечить нас специальными гидрокостюмами, желательно с подогревом. А дальше — все просто. Трое на входе — не проблема. Те, что внутри здания, — тем более. И что остается? Блокировать корпус изнутри-а двери там такие, что прямой удар гаубицы могут выдержать. Перевести вспомогательный персонал в комнату отдыха — пусть смотрят цветной японский «Тринитрон», оставить на пультах только дежурных.

К ним даже приставлять никого не нужно. А что они могут сделать? Внешняя связь у них будет отключена. А режим работы реактора они будут поддерживать без всякого принуждения — самим же тоже неохота взлететь на воздух.

После этого можно будет без спешки укладывать взрывчатку, ставить взрыватели и подавать условный сигнал: «Станция захвачена». Да, все было предельно ясно. Но я почему-то не спешил поделиться этим планом с ребятами. А тем более — с Генрихом.

Не знаю почему. Что-то останавливало. Какой-то внутренний голос. А я как-то уже говорил, что привык доверять своему внутреннему голосу. Решил довериться и в этот раз.

И промолчал. Но Генрих не ждал моих комментариев.

— Ну что, по первому этапу особых проблем не просматривается. Отработать маршрут проникновения на станцию, просчитать до минуты — не мне вас этому учить, — подвел он итог обсуждению, — Со вторым этапом сложней.

— А что у нас на второе? — спросил Муха.

— Взрывчатка. Есть два пути доставить ее. Первый: получить официально на каком-нибудь из подмосковных военных складов и привезти сюда. Этот путь не годится. Мы будем вынуждены афишировать свои намерения, обязательно произойдет утечка информации, и нас попросту арестуют, а вся наша проверка кончится ничем.

А пока Москва будет связываться с президентом «Шеврона» и советом директоров КТК, из которых лишь один посвящен в суть операции, мы будем сидеть на нарах.

Чего не хотелось бы.

— Это уж точно, — подтвердил Муха. — Какой второй?

— Не стану перегружать ваши головы лишними подробностями. Скажу лишь, что этот способ сложный, дорогой, но надежный.

— А все-таки? — не отставал Муха. — На сколько он потянет? «Лимонов» на пять деревянных?

— Больше. И не деревянных.

— Мы, Генрих, не правильно заключили с вами контракт, — заявил Муха. — Нужно было — аккордно. Перерасход — наш. Но и экономия тоже наша. Какая нужна взрывчатка?

— Лучше пластит.

— А обыкновенный тол подойдет?

— Подойдет и тол. Но его нужно килограммов шестьсот. Чтобы все выглядело достаточно серьезно.

— Договорились, — кивнул Муха. — Так и быть, сэкономим «Шеврону» пару баксов, пусть процветают, нам не жалко.

— Хотелось бы послушать объяснения, — заметил Генрих.

— А вы просто невнимательный человек. Иначе обошлись бы без объяснений. Вы на здешнем рынке были?

— Проходил как-то.

— Рыбу видели? Не соленую — свежую.

— Видел. Но не обратил внимания.

— А я обратил. И что характерно, ни у одного сига или чира не было в губе ранки от крючка. Сетью ловили? А тогда почему чешуя целая? Когда рыба бьется в сети, чешуя всегда отскакивает. О чем это говорит? Что рыбу глушили. А чем можно глушить рыбу? Взрывчаткой. А где местные умельцы достают взрывчатку?

— На каком-нибудь здешнем военном складе? — предположил Генрих.

— Вы только что видели карты всей округи. Заметили хоть что-то похожее на военный склад?

— Нет.

— А почему? Потому что никаких военных складов здесь нет.

— Ты не тянул бы резину, а? — посоветовал я Мухе.

— Пастух! Неужели даже ты не сообразил? Чем рвут рудные отвалы? Толом, правильно? А где хранится тол? На складе, который находится на приличном расстоянии от объекта — из соображений безопасности. А как перевозится взрывчатка к месту работ? На грузовиках. Смотрите сюда!

Муха расстелил на столе топографический план и показал сначала рудный карьер, а затем извилистую, огибающую сопки дорогу, которая вела к карьеру от каких-то приземистых каменных бараков. На плане были видны два «зилка» с брезентовыми кузовами: один катился вниз, к карьеру, а другой одолевал подъем.

— Вот вам и взрывчатка! — заключил Муха. — Как там учет поставлен — сами можете себе представить, если весь базар рыбой завален. Да и точно учесть расход взрывчатки при горнорудных работах практически невозможно: что-то взорвалось, а что-то — брак. Проще всего подъехать на склад, договориться с ребятами и купить пару ящиков. Или сколько нам нужно?

— Совершенно исключено, — возразил Генрих. — Пойдут слухи. Приехали чужаки, купили взрывчатку. И не один взрывпакет, а почти полтонны. Обязательно кто-нибудь проболтается.

— Можно по-другому, — легко согласился Муха. — Посмотрите на карту. Дорога в сопках, практически не просматривается. Выбрать место, перемахнуть через борт, из каждой машины сбросить по упаковке или по ящику — никто и не чухнется.

Согласны?

— Интересное предложение, — одобрил Генрих. — Очень интересное. Что скажете, Серж?

Честно говоря, почему-то я предпочел бы, чтобы Муха держал свои соображения при себе и о них не рассказывал. Но коль уж зашла об этом речь, отмалчиваться было не с руки.

— А куда мы взрывчатку потащим? — спросил я. — Не сразу же на станцию. И в гостиницу тоже нельзя.

— Вот куда, — подсказал Генрих. — На турбазе есть склад. Я договорюсь, чтобы вам дали ключи. Туда все и перевезете. И взрывчатку, а заодно — для маскировки — все наше геодезическое оборудование из гостиницы. Ящики зеленые, похожи на снарядные, никто и внимания не обратит. Прекрасная мысль, Олег. Просто прекрасная. Займитесь этим, Серж. Начните прямо завтра. Дня три вам на всю операцию хватит?

— Должно хватить. Но взрывчатка-то настоящая, — напомнил я.

— А мы не будем ее использовать. Оставим на крайний случай. Почему? Потому что наши работодатели будут очень разочарованы таким решением. Доставить взрывчатку — одна из труднейших задач, правильно? Так они считают. А мы тут вдруг находим ее под самым носом. Из эксперимента должна быть исключена случайность. Тогда он будет убедительным. Мы должны смоделировать типичную ситуацию. Типичную для всей России.

— По-вашему, в других регионах России трудней добыть взрывчатку? — обиделся за Россию Муха. — Да еще легче. Только плати — сами привезут и уложат! А на бутылку добавите — так и взорвут!

— Если это правда, то это прискорбно, — заметил Генрих.

— Это прискорбно, но это правда, — поддержал Муху Док.

— И все же мы оставим этот вариант про запас, — подвел итог Генрих. — Осваивайтесь, внедряйтесь, отрабатывайте план операции. А мы с Люси завтра уезжаем в Мурманск на несколько дней, нужно решить кое-какие оргвопросы.

— Охрана нужна? — спросил Артист.

Генрих усмехнулся:

— Я смотрю, вы готовы охранять ее днем и ночью.

— Особенно ночью, — не без вызова ответил Артист.

— Он пошутил, — решительно вмешался я.

— Я так и понял, — кивнул Генрих. — Все в порядке, Семен. Я сумею ее защитить.

загрузка...