загрузка...

    Реклама

ГЛАВА 24

– На помощь!

В сдавленном голосе Марка слышалась крайняя тревога. Мое затуманенное сознание никак не могло определить, откуда он исходит. Потом я заметил, что буфет как будто пошатнулся. Заглянув за него, я обнаружил в деревянной стене потайную дверь. Однако щель между шкафом и стеной была для меня мала, поэтому я что было сил надавил на буфет и слегка отодвинул его в сторону.

– Марк! Ты там? – встревоженно спросил я.

– Меня закрыли! Выпустите меня, сэр! Скорей, пока он сюда не вернулся.

Когда я повернул старую заржавевшую ручку, раздался щелчок. Едва дверь отворилась, как я почувствовал, что изнутри потянуло сыростью. И в тот же миг из темноты вынырнул Марк, взъерошенный и весь покрытый пылью. Какое-то время я молча глядел то на моего молодого помощника, то в разверзшуюся за дверью темноту.

– Что, скажи ради Бога, стряслось? – наконец воскликнул я. – Кого ты имел в виду? Кто сюда может вернуться?

Прежде чем ответить, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

– Я вышел через эту дверь и тотчас же ее за собой закрыл. Очутившись там, я не сразу понял, что угодил в ловушку, потому что с той стороны открыть дверь оказалось невозможно. Между прочим, у нас в стене есть дырка. Все это время мы находились под чьим-то пристальным наблюдением. Именно через это отверстие я увидел вас, когда вы вошли в комнату. А потом позвал вас на помощь.

– Погоди, погоди. Давай-ка начнем с самого начала. Расскажи мне все, что произошло. Только на сей раз все по порядку, и постарайся ничего не пропускать.

«Хорошо, – подумал я, – что, по крайней мере, это странное происшествие выбило из него дурное настроение» .

– После того как вы ушли, – вновь начал рассказывать он, опустившись на кровать, – я завел разговор с приором Мортимусом насчет осушения пруда. Сейчас как раз монахи этим занимаются.

– Да. Я видел.

– Потом вернулся сюда за галошами. Пока я их надевал, услышал подозрительные звуки. Вроде тех, которые, как вы помните, уже неоднократно привлекали мое внимание. – При этих словах он бросил на меня решительный взгляд. – Я всегда был уверен, что они мне не мерещатся.

– Выходит, слух у тебя оказался куда острее, чем твой ум, позволивший тебе запереть самого себя изнутри. Ну ладно, не сердись. Продолжай.

– Мне всегда казалось, что этот звук исходит из-за буфета. Вот я и подумал: что, если отодвинуть его и посмотреть, нет ли там чего интересного? В результате обнаружил вот эту дверь. Потом прихватил с собой свечу и решил исследовать, что находится за ней. И, к своему удивлению, обнаружил там коридор. Мне захотелось выяснить, куда он ведет. Я закрыл за собой дверь, чтобы за это время никто в нее не мог войти. Но едва я это сделал, как сквозняком задуло свечу, и я оказался в кромешной тьме. Попытался открыть дверь с той стороны, надавив на нее плечом, но тщетно. – Пока Марк рассказывал, лицо его заливалось краской. – Это совершенно меня обескуражило, и я чуть было не впал в отчаяние, тем более что не прихватил с собой меч. Потом в темноте я заметил маленький пучок света, сочившийся из стены. Оказалось, что в ней вырезана дырочка для подглядывания.

Он указал на крошечную дырку в стене. Я подошел ближе и начал ее изучать. По размеру она была не больше человеческого ногтя.

– Как долго ты был заперт?

– Недолго. Слава Богу, всего каких-то несколько минут. Вы с Элис ходили на болото?

– Да. Там недавно побывали контрабандисты. Я обнаружил кострище. Кстати, мы с Элис кое-что обсудили. Но об этом позже. – Я зажег от каминного огня две свечи и одну из них передал Марку. – А не исследовать ли нам еще раз этот коридор?

Прежде чем ответить, он сделал глубокий вдох.

– Да, разумеется, сэр.

Я закрыл входную дверь на замок, чтобы обезопасить нас от непрошеных посетителей в наше отсутствие. Потом протиснулся в щель за шкафом и открыл потайную дверь. За ней находился темный узкий коридор.

– Кажется, брат Гай как-то обмолвился, что этот коридор соединяет лазарет с кухней, – вдруг вспомнил я. – Он также упоминал, что коридор был заколочен со времен Великой Чумы.

– Тем не менее я теперь могу с уверенностью утверждать, что им неоднократно пользовались. Причем совсем недавно.

– Да. – В это мгновение я как раз обнаружил крошечное отверстие в панели стены. – Ты совершенно прав. Отсюда хорошо вести наблюдение. Несмотря на маленькие размеры дырки, видно почти всю комнату. Судя по свежим следам на панели, можно сказать, что вырезали ее не так давно.

– Хочу заметить, сэр, что эту комнату для нас подобрал брат Гай.

– Верно. И по всей очевидности, не случайно выбрал именно ту, в которой за нами можно было бы подглядывать. Равно как и подслушивать все, о чем мы говорим. – Я обернулся к двери. На ней была щеколда, которую можно было открыть только снаружи. – На сей раз мы с тобой будем предусмотрительней.

Я прикрыл дверь почти до конца, но, чтобы она не захлопнулась, проложил щелку своим носовым платком.

Мы стали продвигаться по узкому коридору, который с одной стороны ограничивали деревянные панели лазарета, с другой – каменная кладка здания. На мокрых стенах торчали остатки заржавленных скоб, в которые некогда вставляли факелы. Судя по всему, они давно не были в употреблении, ибо от них разило плесенью, а по углам даже выросли какие-то шарообразные грибы. Вскоре коридор круто повернул вправо и уперся в какую-то дверь. Мы вошли через нее и посветили вокруг, чтобы оглядеться.

Это была квадратная клетушка без единого окна. Старые железные ножки, прикрепленные веревками к стенам, и куча заплесневевшего тряпья и деревяшек, громоздившаяся в одном из ее углов, очевидно, являли собой остатки кровати. На камнях были выцарапаны какие-то надписи. «Frater Petrus tristissimus. Anno 1339». «Скорбящий брат Петр. Я потрясен тем, что он сотворил», – прочел я одну из глубоко въевшихся в стены строк.

– Выход здесь, – сказал Марк, устремляясь к тяжелой деревянной двери.

Наклонившись, я заглянул в замочную скважину По другую ее сторону было темно. Тогда я приложил ухо к двери, но не смог различить никаких звуков.

Я медленно повернул ручку и, когда дверь тихо отворилась внутрь, заметил, что петли были смазаны жиром. Мы оказались позади другого шкафа, который был отодвинут от стены ровно настолько, чтобы в щель мог протиснуться взрослый мужчина. Одолев это препятствие, мы очутились в мощенном камнями коридоре. Немного поодаль от нас я заметил полуоткрытую дверь, через которую доносились голоса и звон тарелок.

– Это кухонный коридор, – шепнул я своему спутнику. – Скорей назад, пока нас никто не увидел.

Вслед за Марком я нырнул за шкаф, но когда нагнулся, чтобы прикрыть за собой дверь, из-за сырого воздуха меня начал сотрясать кашель. Вдруг чья-то рука заткнула мне рот, а другая одновременно прижалась к горбу. Вместе с тем разом погасли наши свечи. Все случилось с такой молниеносной быстротой, что от неожиданности я оцепенел.

– Тихо, сэр. Сюда кто-то идет, – услышал я шепот Марка.

Я кивнул, и он тотчас меня отпустил. Мне казалось, что стоит гробовая тишина. Однако я был вынужден лишний раз признать, что слуху Марка могли бы позавидовать даже летучие мыши. Спустя некоторое время я увидел мерцание свечи, и вскоре из-за угла появился человек, облаченный в монашеское одеяние с капюшоном. Мы видели его мрачное исхудалое лицо, когда он уставился во мрак комнаты. Когда же свет свечи выхватил из темноты наши фигуры, от испуга брат Гай остолбенел.

– О Господи Иисусе! Как вы тут оказались?

Я вышел вперед.

– Мы могли бы задать вам тот же вопрос, брат Гай, – ответил я. – Каким образом вы сюда проникли. Ведь перед уходом мы с Марком заперли нашу дверь на замок.

– Я открыл ее своим ключом. Мне сообщили, что пруд очищен, и просили позвать вас, чтобы вы на него взглянули. Я начал стучать вам в дверь, но вы не отзывались. Я уж было, грешным делом, подумал, что с вами что-то стряслось. Поэтому решил воспользоваться запасным ключом. Когда же я вошел в вашу комнату, то обнаружил открытую дверь в потайной коридор.

– Послушайте, брат Гай, что я вам скажу. Господин Поэр неоднократно слышал какое-то шуршание за стенкой. А сегодня утром обнаружил эту дверь. Все время, пока мы находились в комнате, нас кто-то подслушивал. Должен вам заметить, брат Гай, что именно вы поселили нас сюда. В ту комнату, за которой находится потайной ход. Отвечайте, зачем вы это сделали? Какую преследовали цель? И почему не сообщили раньше, что из лазарета можно с легкостью попасть на кухню?

Мой голос звучал громко и резко. И как только я, находясь в этом жутком монастыре, мог потерять бдительность? Как я мог приблизить к себе брата Гая настолько, что чуть было не принял его за друга? Я ругал себя за то, что позволил себе такую недозволенную оплошность, что не смог отнестись беспристрастно к человеку, который в силу сложившихся обстоятельств должен был наряду с прочими находиться под подозрением.

Однако на лице брата Гая не дрогнул ни единый мускул. Тусклый огонек свечи колыхался во тьме, бросая причудливые отблески на его длинный нос и тонкие темные черты.

– Видите ли, – начал он, – у меня совершенно вылетело из головы, что в вашей комнате есть потайная дверь, сэр. Этим ходом никто не пользовался на протяжении последних двух сотен лет.

– Неправда! Им пользовались сегодня утром! Кроме того, в комнате, которую вы нам выделили, вырезана свежая дырка в стене. Специально для того, чтобы за нами следить.

– Между прочим, это далеко не единственная комната, которая соединена с этим потайным ходом, – спокойно заметил брат Гай. Глядел он на нас без волнения и свечу держал твердой рукой. – Разве вы не заметили, что коридор тянется вдоль всей панельной стены лазарета, позади всех прочих комнат, находящихся в одном ряду с вашей?

– Однако дырка вырезана только в стене нашей комнате. Это правда, что именно в нее вы имеете обыкновение селить приезжих?

– Только в том случае, если они не останавливаются в доме аббата. Обыкновенно сюда приезжают посланники или какие-нибудь чиновники из наших поместий, чтобы обсудить деловые вопросы.

– А зачем вам, скажите Христа ради, это жуткое место? – Я указал на сырую камеру.

Брат Гай тяжело вздохнул.

– Это старая темница. Такие тюрьмы имелись во многих монастырях. Их использовали для заточения тех монахов, которые совершили особо тяжкие прегрешения. По церковным законам аббаты по-прежнему сохраняют за собой право это делать, однако никогда им не пользуются.

– И уж тем более в наши добрые времена.

– Несколько месяцев назад приор Мортимус спросил меня, сохранилась ли до сих пор наша древняя темница. Речь шла о возможности вновь применить ее для наказаний. Я ответил, что, насколько мне известно, она существует. Но заметил при этом, что ни разу не посещал это страшное место после того, как мне показал его старый служитель, когда я принял на себя лазарет. Я думал, что дверь в него опечатана.

– Однако вы ошиблись. Она не была опечатана. Значит, об этом вас спрашивал приор Мортимус?

– Да, – произнес он напряженно. – Мне казалось, вы одобряете намерения главного правителя сделать нашу жизнь еще более трудной и невыносимой.

Повисла напряженная пауза. Я выждал некоторое время, прежде чем ответить:

– Будьте осторожны, брат, когда вздумаете говорить нечто подобное в присутствии свидетелей.

– Да. Нынешний мир полон поразительных вещей. Если сказанные слова не придутся королю Англии по душе, за это он может вздернуть человека на виселице. – Брат Гай пытался взять себя в руки. – Прошу меня простить. Однако, господин Шардлейк, что бы мы с вами вчера ни говорили в ученой беседе относительно наших перспектив, каждый человек в нашем монастыре ныне пребывает под гнетом тревоги и страха. Единственное мое желание – обрести былой мир и спокойствие. Этого хочет каждый из нас.

– Боюсь, вы не совсем правы, брат. Не все разделяют вашу точку зрения. Поскольку кто-то все же пробрался по этому коридору на кухню, чтобы убить господина Синглтона. Из этого следует, что преступнику не нужен был ключ от кухни, которая, насколько я теперь понимаю, служила идеальным местом для убийства. Ибо тот, кто замыслил встречу с Синглтоном, мог беспрепятственно подобраться к своей будущей жертве, засесть в засаде и убить ее, захватив врасплох.

– В ту роковую ночь мы с Элис безотрывно ухаживали за братом Джеймсом. Никто не мог пройти мимо нас незамеченным.

Я взял у него свечу и посветил ему в лицо.

– Но это могли сделать вы, брат.

– Клянусь священной кровью моего Господа, я этого не делал, – горячо заверил меня он. – Я врач. Мой долг – стараться сохранить людям жизнь, но никак не отнимать ее у них.

– Кто еще знал о потайном ходе? Вы сказали, что о нем упоминал приор. Когда?

– Он поднял этот вопрос на собрании братии. – Брат Гай прикрыл лоб рукой. – На нем присутствовали, помимо меня и приора Мортимуса, аббат, брат Эдвиг и брат Габриель. А также брат Джуд, тот, который раздавал милостыню нищим. И брат Хью. Приор Мортимус, как обычно, упирал на то, что следует ужесточить порядок в монастыре. Потом упомянул о том, что слыхал о старой монашеской камере, находящейся где-то возле лазарета. Мне вообще показалось, что он говорит об этом не вполне серьезно, а как будто полушутя.

– Кто еще в монастыре мог о ней знать?

– Новообращенным монахам для острастки напоминали, что старая темница спрятана в окрестностях монастыря. Однако вряд ли кто-нибудь из них знал ее точное местоположение. Я сам начисто забыл о ней, пока вы не напомнили мне в день своего приезда. Если помните, я ответил вам, что, по моим предположениям, она должна быть на замке.

– Выходит, о ее существовании знали многие. А как насчет вашего друга, брата Джерома?

Он развел руками.

– Что вы имеете в виду? И вообще, никакой он мне не друг.

– Я видел, как вы помогали ему переворачивать страницы богослужебной книги.

– Для меня он такой же брат во Христе, как любой другой монах, – покачал головой брат Гай. – Кроме того, он несчастный калека. Неужели столь незначительная помощь немощному человеку, как переворачивание страницы богослужебной книги, для вас является достаточно веским основанием для обвинения? Честно говоря, ничего подобного я от вас не ожидал, господин Шардлейк.

– Я ищу убийцу, брат Гай, – резко бросил я. – Для меня каждый монах находится под подозрением. В том числе и вы. Итак, каждый из тех, кто присутствовал на собрании, имел возможность освежить свою память относительно существования темницы. Кроме того, не исключено, что каждый мог решить на нее взглянуть собственными глазами.

– Очевидно, так.

Я обвел взглядом сырую клетушку.

– Пошли отсюда, – сказал я. – У меня начинают ныть кости.

По коридору мы шли молча. Первым зашел в нашу комнату брат Гай, меж тем как я, остановившись у двери, наклонился, чтобы поднять свой носовой платок. При этом мой взор упал на какое-то пятно, слегка поблескивающее при свете свечи. Я поскреб ногтем по каменной плитке.

– Что это? – спросил Марк.

Я поднес палец ближе к лицу.

– Господи помилуй, так вот чем он занимался! – прошептал я. – Ну да, конечно же. Не иначе как библиотека.

– Что это значит?

– Позже. – Я тщательно вытер руку об одежду. – Пошли. Если я сейчас же не доберусь до огня, моим костям несдобровать.

Вернувшись в свою комнату, я отпустил брата Гая, а сам подошел к камину и стал греть руки у решетки.

– Господи, до чего же здесь холодно!

– Меня несколько поразило то, как брат Гай отзывался о главном правителе.

– Он выказал свое недовольство политикой короля. Хотя должен был бы возмутиться его главенством над церковью. Учитывая нынешнее положение дел, брат Гай всего лишь выразил всеобщее мнение То есть сказал вслух то, что здесь думает каждый. – Я вздохнул. – Да, по всей очевидности, я напал на верный след. Однако ведет он нас к кому-то другому.

– К кому же?

Я взглянул на Марка и, к своему удовольствию, отметил, что он начисто позабыл о своих прошлых обидах.

– Потом. Об этом позже. Пошли. Надо поспешить, пока не очистили пруд без нас. Хочу собственными глазами убедиться, не скрыл ли в нем преступник каких-нибудь еще улик.

Когда мы покидали комнату, голова у меня разрывалась от множества мыслей.

Мы в очередной раз направились через сад к пруду. Возле него толпилась небольшая группа вооруженных длинными шестами служек. Среди прочих я заметил приора Мортимуса, который, завидев нас, обернулся:

– По вашей просьбе, сэр, мы осушили пруд. Только нам скоро придется снова его наполнить. В противном случае сточная канава может разлиться и заболотить окружающую местность.

Я молча кивнул. В самом деле, ныне пруд являл собой глубокую пустую чашу, илистое дно которой было покрыто осколками льда.

– Шиллинг каждому, кто найдет здесь что-нибудь, – обратившись к служкам, произнес я.

Двое из них в нерешительности вышли вперед и, осторожно щупая шестами почву, стали спускаться на дно пруда. Тот, который находился поодаль от меня, вскоре что-то выудил из ила и подозвал меня к себе. Как выяснилось, это были две золотые чаши.

– Да, это именно те чаши, которые, как мы думали, прихватила с собой Орфан, – тихо сказал приор.

– Я очень рассчитывал на то, что мы найдем пропавшую реликвию, однако последующие десять минут поисков обманули мои ожидания, не принеся никаких результатов кроме старой сандалии. Когда двое служек выбрались на берег, тот, который нашел чаши, передал их мне. Заплатив ему шиллинг за находку, я обернулся к приору, который все это время не сводил с меня глаз.

– Это они, никаких сомнении, – вздохнул он. – Сэр прошу вас. Если вы найдете того типа, который убил бедную девушку, оставьте меня с ним ненадолго наедине.

С этими словами он резко развернулся и пошел прочь.

В некотором недоумении я перевел взгляд на Марка.

– Неужели его и впрямь так сильно тронула ее смерть? – изумился он.

– Воистину непостижимы глубины человеческих сердец. Ладно, надо идти в церковь.

загрузка...