загрузка...

    Реклама

VI

Встреча была радостной. Сделав несколько проверок, Меджидов убедился, что за ним нет наблюдения и появился наконец в квартире, где его все ждали. Рассказы и взаимные наблюдения заняли почти три часа, пока наконец Лена Суслова не позвала их обедать. После обеда обсуждение продолжалось. Каждый говорил о своих личных наблюдениях, подчеркивая экстремальный характер ситуации.

– Понимаете, – рассуждал Меджидов, – вместо получения информации они убирают членов нашей, группы. Значит, мы им уже не нужны. То есть, им не интересна наша информация.

– Думаете, они вышли на документы? – спросил Ковальчук.

– Олег Митрофанович, я беру это как гипотезу.

Если они вышли на наши документы, значит, они попытаются их получить, или, /что еще хуже, уже получили. Но из-за этого не убивают. Согласитесь, здесь что-то не сходится; Можно просто тихо забрать документы и забыть про нас. А они этого не делают. И вот я в который раз думаю, что именно не устраивает наших противников? И кто они? Ведь мы уже три года практически не ведем активной деятельности. Считать, что это чья-то месть? Глупо. Но целенаправленный характер их покушений указывает, что за этим стоят очень серьезные люди. И они сделают все, чтобы нас уничтожить.

– Вы рассказали о своих выводах Директору ФСК? – поинтересовался Подшивалов.

– Практически да. Он-то как раз вне игры. Во-первых, он пока новый человек, во-вторых, если это он, то меня бы просто не довезли до Центра ФСК, и, наконец, он не мог знать о нашем последнем сообщении в Службу внешней разведки.

– После этого все и началось, – вставил Сулакаури,

– Мы сумели проверить, что сообщения, переданные ранее в Министерство безопасности к Баранникову также шли этим каналом, – добавил Подшивалов, – а значит, основная утечка информации идет именно оттуда. Согласитесь, не может быть, чтобы в двух параллельных ведомствах одновременно сидели люди, пытающиеся отстранить нас от всяких контактов.

– Меня беспокоит не это, – снова сказал Меджи-дов, – дело в том, что Баранникова и Голушко вполне могли убрать из-за этих документов, чтобы они не попали к ним в руки. И связные, пытавшиеся установит" с нами контакты, вполне искренне допускали наше сотрудничество. Но почему они снова не попытались с нами связаться? Почему избрали такой бесцеремонный способ объяснения своих позиций?

Группа «Октава» пользовалась специальным каналом связи, предназначенным для разведчиков-нелегалов. При этом, получающий информацию, офицер разведки не мог знать ни имени агента, ни его положения в данной стране. Такая система была принята по предложению Кимафилби, считавшего, что нелегалы засыпаются на своих связных. Отчасти это было правдой, так как большинство советских разведчиков за рубежом провалились в результате действий других людей, связных, информаторов в собственном ведомстве, просто двойных агентов. Группа «Октава» получила еще в начале восьмидесятых несколько каналов связи и пользовалась ими по мере необходимости передачи информации. Вариант «семь», названный Меджидовым, как раз и предусматривал проверку последнего канала связи с тем, чтобы установить источник утечки информации.

– Вы хотите попросить личную встречу? – спросил Ковальчук.

– Думаю, да. У нас просто нет другого выхода.

– Это значит, сразу подставить себя под пули убийцы.

– Не думаю, – возразил Меджидов, – это не пройдет, если мы продублируем сообщение и дадим знать обоим каналам, что ситуация чрезвычайная. Стрелять в меня в таком случае может только самоубийца. Он сразу себя раскроет.

– Но ведь они не побоялись, сделать это в ФСК.

– Там была другая ситуация. Никто не знал, что мой разговор о группе может прослушиваться. Никто даже предположить не мог, что задействована дублирующая система прослушивания. А значит, их человек при выполнении задания не рисковал ничем. Ну, или практически ничем, так как был всего лишь одним из пятидесяти подозреваемых. Согласитесь, шансы на его провал достаточно невелики – два из ста. А тот в другом случае, при моей встрече – это будет стопроцентное попадание, и они не решатся так просто меня убрать. Тогда придется убирать и вышедшего со мной на связь офицера, а это вызовет цепную реакцию по всем каналам Службы внешней разведки.

– Все каналы связи напрямую связаны с руководством Службы внешней разведки, – напомнил Подшивалов, – может, за всем этим стоит Примаков?

– Вполне может быть, – согласился Меджидов, – кстати, провокация с целью убрать Баранникова очень в его стиле. Тут я могу согласиться. Но вот полет из окна своего дома для Паулиса Билюнаса Примаков придумать не мог. Очень грубо. Его люди работают тоньше, деликатнее.

– Как только нам передали о варианте «семь», – начал Ковальчук, – мы стали просчитывать варианты. Мы сразу поняли, что необходима личная встреча. Но учитывая, что вы были задержаны, мы стали разрабатывать вариант встречи с учетом психомодели Игоря Арсеньевича. Выбирали место встречи, задействованность других членов группы, возможные варианты отхода, продумывали вопросы безопасности. Менять что-либо уже поздно. Сообщение было отправлено два часа назад.

– Понятно, – помрачнел Меджидов, – я думал, что на встречу пойду сам. Но раз вы уже просчитали все варианты, тогда подключайте и меня.

– Да, – оживился Ковальчук, доставая карту. – Условное место встречи состоится здесь. Игорь Арсеньевич будет стоять под аркой, на этом мы настояли. Из проезжающих на улице машин этого места не видно и стрелять тоже невозможно. Предполагаемый убийца должен выйти из автомобиля и завернуть за угол. Вот здесь мы и планируем место Сулакаури. Он оденет белый халат, снова станет усатым грузином и будет продавать всякую мелочь.

– Почему белый халат? – спросил Меджидов, –сейчас на улице торгуют чем угодно в любой одежде

– Психологически оправдано. Он должен продавать еду. Пирожки какие-нибудь, сосиски, сладости. Белый халат внушает подсознательную уверенность, что его владелец не может оставить свой товар даже на мгновенье. Важно чувство стерильности, чистоты. Это не шампанское, около которого не обязательно стоять. Потом психомодель Сулакаури соответствует этому образу На халате обязательно должно быть большое пятно, а деньги он будет держать во внутреннем кармане, как настоящий торговец, опасающийся подвоха. Елена Юрьевна будет идти навстречу предполагаемому месту свидания Подшивалова с представителями Службы внешней разведки. Мы должны найти ей небольшую собачку, такого карманного типа. Это действует успокаивающе на нервы. Главное – очки. У Сусловой должны быть очки с очень большими линзами. У нас есть здесь такие очки. Человек в них выглядит как почти слепой. Конечно, там нормальные стекла.

– Я это помню, – кивнул Меджидов, – мы однажды использовали этот трюк с Билюнасом в Румынии.

– Моя задача, – продолжал Ковальчук, – задержать в случае необходимости наблюдателей, дав возможность Подшивалову исчезнуть. Я должен в случае необходимости переходить улицу и столкнуться с автомобилем. Резкий визг тормозов заставит агентов отвлечься на мгновение и этого достаточно, чтобы Подшивалов вошел в блок. Там есть выход с другой стороны. Мы уже проверяли. А Суслова войдет в дом и встанет у лифта, дожидаясь, когда тот сверху приедет. К тому времени лифт, конечно, работать не будет. У нас были сложности с автомобилем. Не было четвертого исполнителя. Согласитесь, Кямал Алиевич, троим обеспечивать безопасность достаточно сложно. Нужно как минимум пятеро. Но теперь все в порядке. Вы сядете за руль автомобиля. Его можно будет угнать на соседней улице. Там три машины, принадлежащие работникам коммунхоза, стоят без сигнализации. Со двора их не видно. Обычно там сидит старушка-лифтерша, но в этот момент ее позовут к телефону. У нее дома двое внуков, я уже проверял. У вас будет всего три минуты. Думаю справитесь.

– А если его вдруг арестуют? – спросила улыбаясь Лена.

– Не арестуют, – строго ответил Ковальчук, – не впервые.

Он вдруг вздохнул. – Я так устал. Эта неопределенность хуже всего. Знаете, мои дорогие, я только недавно понял, как люблю вас, как я привык встречаться с вами. У меня очень хорошая супруга, дети, внуки. Но, когда я долго не вижу вас, мне чего-то не хватает. У вас не бывает такого чувства, Кямал Алиевич?

– Конечно, бывает. Мы привыкли к этому образу жизни, и наше вынужденное безделье нас просто дисквалифицирует.

– Вы правы, – горячо поддержал его Теймураз Сулакаури, – иногда просто хочется на стенку лезть от безделья. Вы знаете, как я обрадовался, когда услышал голос Кямала Алиевича. Хотя сразу понял: что-то произошло.

– Все, – прекратил разговоры Меджидов, – хватит лирики. Давайте ваши расчеты, проверим еще раз. Олег Митрофанович, судя по вашим словам, вы выбираете себе психомодель очень пожилого человека. По-моему, вы уже вживаетесь в образ.

– Да, – кивнул Ковальчук, – эта смерть ребят на меня так подействовала. У Паулиса умерла жена пять лет назад. Вы помните, тогда мы были в Англии. Он в этом году должен был жениться. Я даже не знаю, успел ли он это сделать.

загрузка...