загрузка...

    Реклама

VII

Они, нарушая все законы конспирации, сели в один попутный автомобиль.

– Вы все слышали? – спросил Меджидов. Ковальчук кивнул головой. Оба офицера уселись на заднем сиденье. Сидевший за рулем водитель слушал какую-то мелодию популярной радиостанции «Европа плюс»

– Кажется, похоже на правду, – осторожно заметил Ковальчук.

– Значит, не он, – коротко сказал Меджидов, подразумевая Примакова.

– Значит, не он, – согласился Ковальчук, понявший, кого имеет в виду генерал.

Больше они не сказали, ни слова.

У дома они все-таки вышли на другой стороне и долго осматривались, прежде чем войти. За ними приехали Суслова и Подшивалов. Последним приехал Сулакаури, проклинавший все кафе города вместе взятые, вместе с их посетителями.

– Умоляю, – горячился он, – все, что угодно. Только не это. Одни такая старушка может отравить всю оставшуюся жизнь.

– Я видела, –засмеялась Лена. – как она с тобой ругалась.

Суслова была высокая темноволосая женщина обладавшая дивными раскосыми глазами. Когда она смеялась всем становилось немного легче, словно ее смех разряжал взвинченную обстановку их трудной деятельности Сейчас в джинсах и куртке, она была похожа на студентку, убежавшую с лекции.

– Куда делась потом эта старушка? – вдруг озабоченно спросил Меджидов, – она ведь не сразу отошла от Теймураза.

– Да, – растерянно подтвердил Ковальчук, – но я в этот момент отвернулся. Пошел звонить владельцу угнанной вами машины, чтобы он решил, что это была обычная детская шалость. Автомобиль взяли, покатались и бросили, как обычно.

– Я ее тоже потом не видела, – нахмурив брови и закусив губу, сказала Лена.

– Психомодели, – в сердцах сказал Меджидов, – я же говорил, мы дисквалифицируемся. Связной прав, нужно быть осторожнее. Больше на эту квартиру мы не имеем права возвращаться. Нужно будет расконсервировать точку № 2. Шебаршин вполне мог рассказать и о нашей явке, она ему была известна. Хотя, судя по всему, нас преследуют не сотрудники Примакова. Это как-то радует.

– У них убрали офицера, – напомнил Подшивалов,

– Это ничего не значит, – возразил Меджидов, – вспомните наше дело в Ташкенте. Убрать могут невиновного человека, чтобы на него пало подозрение. «Мертвые всегда не правы». Этот информатор вполне мог благополучно выжить.

– Не обязательно, – возразил Подшивалов, – вы же рассказывали, что ФСК искало вас целый месяц.

– Лучше бы не искали, – в сердцах ответил Меджидов, – как только они меня нашли, на меня вышел и мой несостоявшийся палач. Откуда он мог узнать, что я живу в гостинице «Украина»? Только от наблюдателей. Теперь ясно, что это был погибший майор Макаров. Но на кого он работал, почему это не интересует нас в первую очередь? Вот чем мы должны заниматься.

Кончаем дискуссию. Подшивалов и Сулакаури немедленно на базу №2. Вечером приедут остальные. Ковальчук, Суслова готовят все к эвакуации. Я постараюсь связаться с ФСК, узнаю, есть ли какая-нибудь информация по убийцам Корина. Хотя, конечно, надежды никакой. Возьмите вот эту записную книжку. Полистайте ее, – передал он книжку Макарова Подшивалову.

В этот момент за их квартирой уже следили из «тойоты», стоявшей во дворе их дома.

– Сколько их там? – спросил сидевший за рулем

– Двое, трое, не знаю, – пожал плечами второй.

– Подождем «Карася» и войдем внутрь, – предложил первый.

– Думаешь, справимся? – с сомнением спросил второй.

– Не впервой. Баба и несколько стариков. Там только кавказец здоровый. Но мы его сразу повяжем.

В это время из блока показались Подшивалов и Сулакаури. Они куда-то явно спешили.

– Поедем за ними? – спросил второй.

– Зачем, нам сказано ждать здесь. Слушай, ты ребятам скажи – баба моя. Чтобы ее не обижали, Я сам ее обижу, – заржал первый, показывая крупные лошадиные зубы.

Меджидов выходил через другой вход. Выходя, он обратил внимание на Ковальчука, сидевшего за столом в одиночестве:

– Что-нибудь случилось, Олег Митрофанович?

– Нет, просто думаю. Вы, наверное, правы. Я старею. Знаете, вся эта ситуация на меня сильно действует Когда был СССР, все было понятно. А сейчас?

Меджидов повернулся к офицеру всем корпусом.

– А сейчас всеобщий бардак, вы же видите?

– Конечно, вижу. Но разве от этого мне легче? Когда начались эти споры из-за Черноморского флота, я с ужасом думал, что могло произойти. Хорошо, что у нас победил Кучма. А если бы победил этот несостоявшийся гетман Кравчук? Что тогда? Воевать с Россией из-за Черного моря? А у меня жена русская.

– Да-а, – сказал Меджидов, – а что тогда мне говорить. Азербайджанцы и армяне воюют уже шесть лет. И не просто воюют. Вы же знаете подробности – как насилуют женщин, как убивают детей.

Суслова, вошедшая в комнату, стояла у порога, не решаясь пройти, слушая разговор обоих старших товарищей.

– У нас был город Ходжаллы, – угрюмо сказал Меджидов, – у меня там жила двоюродная сестра. Так вот весь город сожгли, женщин изнасиловали, детей передавили. С мужчин заживо сдирали кожу. Весь город погиб. В конце двадцатого века. Этот мир давно сошел с ума, Олег Митрофанович, и не нам строить иллюзии. Хотя, конечно… я никогда не говорил вам. Вы помните, лет восемь назад мы с Билюнасом должны были привезти из Палестины одного связного? Выждали нас тогда в Дамаске.

– Конечно, помню.

– И мы его не привезли.

– Да. Вас – даже наказали за это, не дав вам очередных званий. Вы, по-моему, должны были тогда получить генерала, а он полковника.

– Все правильно. Мы объяснили всем, что не смогли спасти этого связного. На самом деле мы его убили. Вернее, его застрелил Билюнас.

– Почему?

– Террорист стал хвастаться, рассказывая, как он убивает еврейских детей, насилует женщин. А мы везли, чтобы спасти его.

Суслова переводила взгляд с одного офицера на другого, с ужасом ожидая продолжения.

– Билюнас, достав пистолет, просто пристрелил его со словами: «Бог все-таки есть»

– Он так и сказал?

– Так и сказал. Мир действительно сошел с ума и может мы последние оставшиеся в здравом уме на этой планете.

– Не уверен, – пробормотал Ковальчук, – идите, Кямал Алиевич, а то я вас задерживаю.

Выходя, Меджидов забрал со стола приготовленное для него оружие. Это была новая модификация «беретты», обладающая небольшими размерами и легко помещающаяся во внутренних карманах у порога он грустно улыбнулся Сусловой.

– А что стало с вашей сестрой? – спросила она его.

– Этого я не знаю до сих пор, – тихо ответил Меджидов, выходя из квартиры:

Со стороны двора подъехала еще одна машина. Из нее вылезли трое. Двое спортивного вида парней и один небольшого роста, лет пятидесяти, светловолосый, полный, с круглым лицом и нависшими над подбородком щеками. Он был видимо их главарем. Из первой машины, уже ждавшей их, вылезли еще двое.

– «Карась», – обратился к нему водитель первой машины, – они в доме. Два старичка и девушка.

– Хорошо, – кивнул «Карась», – только без лишнего шума.

Они впятером вошли в блок.

– Ромик, – обратился «Карась» к одному из своих парней. Ты у нас помоложе. Позвонишь в дверь, скажешь, срочная телеграмма.

– А если не поверят?

– Покажешь им какую-нибудь бумажку, – заорал «Карась», – поверят обязательно.

Они столпились на лестничной клетке.

– Встаньте с той стороны, – показал «Карась», – чтобы вас не было видно.

Меджидов звонил из телефона-автомата Вадиму Георгиевичу, трубку поднял сам генерал.

– Добрый день, Вадим Георгиевич, –просто сказал Меджидов, – хотя, кажется, уже добрый вечер. По убийству Корина есть какие-нибудь новости?

– Добрый вечер, – устало ответил генерал, – есть. Мы нашли «шевроле», из которого стреляли в Корина. И двух убитых чеченцев. Видимо, они были исполнителями. Больше пока ничего нет.

– При чем тут чеченцы, – не удержался Меджидов, – по-моему, нас кто-то обманывает. Может их трупы просто подкинули вам?

– Не думаю. Один из наших сотрудников опознал в одном из трупов водителя «шевроле», въехавшего на площадь в момент убийства. А вы что-нибудь установили?

– Мы были правы. На линии был источник информации. Служба внешней разведки считает, что это был один из ее людей. Но тот тоже случайно погиб.

Вадим Георгиевич негромко выругался. Он уже ясно представлял, что это его последняя в жизни операция. После стольких провалов его просто не оставят в ФСК. Значит, уходя, нужно было хлопнуть дверью.

– Они вам что-нибудь предлагали? – спросил он.

– Вернуть документы в Москву.

– Ну, это как раз правильно. Пока их здесь нет, могут быть всякого рода неожиданности. Еще что-нибудь нужно?

– Может быть завтра понадобятся три заграничных паспорта нового образца.

– Я распоряжусь.

– Среди связей Макарова ничего установить не удалось?

– Кажется, кое-что есть, – не удержался Вадим Георгиевич, – он раньше работал в органах МВД и был связан с рядом криминальных структур.

– Это уже кое-что, – подумал Меджидов и вслух сказал, –спасибо большое. Я завтра перезвоню.

Когда в дверь позвонили, Олег Митрофанович посмотрел на Лену.

– Открой, пожалуйста, дверь, – попросил он, – а я пройду в ванную комнату, умоюсь.

Суслова подошла к двери. Иногда такое случается даже у профессионалов. Произошло редкое совпадение, наложение двух невероятных обстоятельств. Меджидов, вышедший из другой двери, должен был вернуться со двора, и Суслова, знавшая, что он должен появиться через пять минут, просто открыла дверь. Первый из нападавших схватил ее за горло, толкнув к стене. Остальные ввалились внутрь. Она отбила руку нападавшего и сразу нанесла болевой удар в солнечное сплетение. Нападавший закричал от боли. Двое других, удивленно оглянувшись, подняли руки, и она успела еще нанести удар ногой, отбросив на пол еще одного из вошедших. Но тут третий, высокого роста, очевидно, спортсмен, улучив мгновение, сильно стукнул ее по плечу, и она упала, тогда на нее навалились стразу трое людей. Из ванной комнаты послышался шум разбитого стекла, чьи-то крики.

Ковальчук, разбивший лоб одному из нападавших, просто поскользнулся на полу, дав возможность вошедшим нанести ему ряд болезненных ударов. У Сусловой были связаны руки, разбита губа и она тяжело дышала. Ее посадили на стул, а Ковальчука, которому тоже связали руки, бросили на диван.

Трое из нападавших пострадали в этой схватке. «Карась», оглядевший поле боя, удовлетворенно хмыкнул:

– Молодцы, ребята. И зачем только я вам плачу деньги? С бабой и стариком не могли справиться. Сучьи дети.

Его громилы молчали, тяжело дыша. «Карась» аккуратно, каким-то домашним движением поправив антенну телевизора, смещенного вправо, сел на стол.

– Нехорошо, – ласково улыбнулся он женщине, – нехорошо. Мы ничего не сделали, а вы уже деретесь. Ай как нехорошо.

Суслова молчала, понимая, что нужно беречь силы. В высшей школе КГБ их готовили к разным ситуациям, в том числе и к таким, хотя психологически было очень трудно оказаться в руках мерзавцев.

– А где ваши товарищи? – спросил «Карась», – наверное, ушли через другую дверь? Вы, ребята, осмотритесь кругом, – приказал он своим шестеркам; – Втроем, а ты, «Грива», останься здесь.

Через секунду послышались крики ребят:

– Да здесь целый склад. И жратвы полно.

– А почему вы со мной не разговариваете? – спросил «Карась», – молодая красивая женщина и не отвечаете на мои вопросы. Это нехорошо.

Ковальчук поднял голову, встретился глазами с Леной, показал ей на оставленный пиджак Подшивалова. Там был выключенный микрофон. У Меджидова в кармане должен был быть второй. Она его поняла.

– Развяжи руки, паскуда, – сказала она почти лагерным тоном.

– Ай, – засмеялся «Карась», – ты из наших. Но руки я тебе не развяжу. Слишком ловко дерешься.

– Боишься, – презрительно скривила губs женщина – с такой охраной и боишься. Трус ты, тьфу, – эффект был точно рассчитан. «Грива» захохотал. Но «Карася» не так легко было вывести из равновесия. Он поднялся, сделал несколько шагов и вдруг наотмашь ударил своего шестерку по лицу,

– Ты чего? – испугался тот.

– Потом смеяться будешь, – ласково посоветовал ему «Карась», возвращаясь на место.

В комнату вернулись трое других, удовлетворенных внешним осмотром. Один нес в руках автомат Калашникова.

– Посмотри, чего нашел.

– Потом посмотрим, – «Карась» начинал нервничать, – где твои друзья? – спросил он снова.

– Развяжи руки, я устала так сидеть, – снова сказала женщина.

– Ты, сука, мне условий не ставь. Здесь условия я ставлю. Захочу и все расскажешь. Ладно, «Грива», возьми «пушку» и сядь у старичка. Если эта стерва дернется, пристрели его сразу. А ты развяжи ей руки. И без глупостей.

Ремни с нее сняли. Она помассировала запястья кисти, неслышно перевела дыхание.

– В пиджаке должно быть сообщение. Они обычно пишут, куда идут. Дай. мне его.

– Посмотри, – показал «Карась» на пиджак одному из своих людей.

Тот добросовестно осмотрел карманы. – Ничего нет.

– Он не может найти, – возразила женщина. Микрофон был в виде обычной шариковой ручки.

Шестерка бросил ей пиджак. Она, схватив его, сразу незаметным движением нажала кнопку передающего сигнала и, обыскав пиджак, бросила его в сторону.

– Вон там, в серванте, – показала она в другую комнату

Один из парней бросился туда и действительно принес карту с местом встречи Подшивалова, очерченную красным карандашом Ковальчука.

– Ты посмотри, не обманула, – немного удивился «Карась», – или обманула. Хочешь, чтобы мы туда поехали, да? А твои дружки где?

– Перестаньте говорить таким тоном, – поморщилась женщина, – выдавая себя за деревенского дурачка.

Микрофон был включен, и теперь Меджидов должен был слышать все.

Парни обидно захохотали, «Карась» был действительно деревенский и его обижало, когда вспоминали про это тягостное обстоятельство его рождения.

– Храбрая, – покачал он головой, – и смелая…

– С этим что делать? – спросил «Грива», продолжающий давить на затылок Ковальчука дулом пистолета.

– Отстань, – крикнул «Карась».

«Грива» обиженно замолчал, но оружие убрал.

– Кончай споры, – предложил «Карась», – у меня только один вопрос – где документы?

– Какие документы? – она сразу поняла, в чем дело. Но почему уголовники, почему, настойчиво билось в сознании. Это было вне всяких правил. Обычно в такие дела шпану не брали. А тут вот такая экзотика. Или может быть они выдают себя за шпану, подумала женщина. Слишком вежливы. Другие давно бы стали бить

И сглазила…

– Значит, говорить не будешь, – улыбнулся «Карась», – не надо. Я и не прошу. «Грива», прострели старичку ногу.

Выстрел был глухой, но крик Ковальчука почти не был слышен. На лицо ему бросили подушку Он тяжело стонал. Лена не закричала. Только прикусила губу до крови.

– Не стоит, – сумел выдавить Ковальчук.

– Коммунисты не сдаются, – удовлетворенно сказал «Карась», – давай вторую ногу.

– Не надо, – крикнула женщина, – какие документы, объясните.

– Стреляй, «Грива»! – крикнул «Карась».

– Подождите, – закричала еще громче Лена, – объясните, что вы хотите?

– Куда отвезли документики? – заулыбался «Карась», – ведь пока добром спрашиваю.

Меджидов, возвращавшийся через двор, услышал. глухой шум и, достав из кармана свой микрофон, включил его.

Ковальчук покачал головой, и в этот момент «Карась» снова кивнул. Раздался второй выстрел. На этот раз подушку бросить не успели, и крик Ковальчука был слышен даже в подъезде. Не помня себя от ярости, Лена попыталась вскочить, но «Грива» сразу навел пистолет на голову Ковальчука. Тот тяжело стонал. И вдруг стоны как-то сразу прекратились.

– Кажись, сдох, – испугался «Грива», толкнув неподвижное тело. – Вниз надо было стрелять, – разозлился «Карась», вскакивая, – а ты стрелял выше колена, дурак. Вот и довел старичка.

– Ну и хорошо, – сказал другой, с большими лошадиными зубами.. – отмучился бедный. Зачем его мучили? Ты, «Карась», совсем не можешь с бабами разговаривать. Ты меня спроси. Чего она боится больше всего? Мужика. Старичок хороший был наверное, но она с ним только работала. Почему она его должна любить, как свое дитя. А вот мужика баба боится. Покажи ей мужика, и она тебе все расскажет.

– Это ты мужик? – презрительно спросил «Карась».

– А ты не обижай. Что тебе нужно? Я и так узнаю, без стрельбы. Всех соседей перепугаем.

– Хорошо, – согласился «Карась», – действуй.

В этот раз она дралась изо всех сил. Но четверо мужиков ее одолели. Один из них бросил свой автомат, а «Грива» убрал пистолет. Только тогда им удалось связать ей руки снова. А заодно и ноги.

– Нет, ребята, – сказал тяжело дышавший тип с лошадиными зубами, – так дело не пойдет. Как же я ее е… буду, если у нее ноги связаны. Сами подумайте.

– Эх, молодежь, молодежь, – огорчился «Карась», – как мы в колонии мужиков трахаем, без дозволения? А там ведь потруднее будет.

Лена собирала все свои силы, понимая, что ей еще предстоит пройти нечто ужасное.

– Два стула поставьте по краям дивана, –командовал «Карась», явно вошедший во вкус, –и ноги привяжите к стульям. И держите, держите ноги, чтобы не брыкалась.

Ее раздевали долго, очень долго. Ей казалось, что прошла целая вечность, пока с нее сдирали такие, непослушные американские джинсы, рвали блузку, трусы, лифчик.

Тип с лошадиными зубами радостно заржал, увидев ее голое тело и спустил брюки. Именно в этот момент за его спиной раздался спокойный, но чуть напряженный голос Меджидова:

– Надеюсь, я вам не помешал?

загрузка...