загрузка...

    Реклама

IX

Когда раздался этот уверенный голос, она поняла, что все кончено. Увлеченные предстоящим актом совокупления все пятеро, даже «Карась», не заметили, как в квартиру бесшумно вошел Меджидов. Теперь в руках у него была «беретта», и Лена знала, что из пяти выстрелов он не промахнется ни разу. Видимо, это поняли и державшие ее ноги шестерки. Они испуганно замерли, не решаясь шевельнуться. Тип с лошадиными зубами так и остался стоять со спущенными брюками, а «Грива», державший ее руки, уже привязанные к верхним стульям, даже не подумал достать свое оружие. Только «Карась» метнул было взгляд на автомат, но понял, что тот слишком далеко. И сразу успокоился Словно что-то решил для себя. Все замерли.

Ей вдруг стало стыдно. Стыдно не этих подонков, только что раздевавших ее и пытавшихся изнасиловать. Она стыдилась Меджидова, увидевшего ее в таком виде Он, понимавший ее состояние, старался, по возможности, не смотреть на нее, находящуюся среди четырех других тел, за которыми он внимательно следил.

– Некрасиво, – убедительно сказал Меджидов, не опуская оружия – ты же «вор в законе», – обратился он к «Карасю», – а разрешаешь такие вещи. Очень некрасиво.

Он вдруг улыбнулся. И эта улыбка как-то сняла напряжение, словно все поняли, что он не будет стрелять. И заулыбались. Лошадиные зубы попытался поднять свои брюки, когда прозвучало два характерных щелчка. На «беретте» Меджидова уже был надет глушитель. Стоявшие у ее ног двое парней, так и не Успевшие понять, что произошло, рухнули на пол с простреленными головами. Меджидов был лучшим снайпером группы. Он стрелял точно в лоб. «Грива» от страха икнул. Лошадиные зубы даже не пытался больше поднять свои брюки. Только «Карась» отвернулся.

– Развяжи ее, – приказал Меджидов «Гриве». Тот трясущимися руками развязал руки женщине, его била крупная дрожь. Ковальчук по-прежнему лежал без движения.

– Кто его? – спросил Меджидов.

Суслова показала на «Гриву» и вдруг встав, как была голая, подошла к своему будущему насильнику и резко ударила его ниже пояса. Послышался хруст. Она вложила в удар весь свой стыд перед Меджидовым, весь свой позор.

Лошадиные зубы заорал на весь дом.

Меджидов с сожалением выстрелил еще раз, чтобы прекратить эти крики. Насильник как-то странно дернулся и стукнувшись головой об пол упал, словно подрубленный.

– Так и будешь стрелять? – спросил «Карась», холодея от собственной смелости.

– Почему? – Меджидов старался говорить как можно спокойнее, хотя вид раненого Ковальчука бил по нервам, – с тобой мы будем говорить долго. Тебя я убью последним.

«Карась» промолчал. Только облизнул пересохшие губы и вновь посмотрел на автомат.

– Нужно уходить, – предложил Меджидов Сусловой, наклонившейся над тяжело раненным Ковальчуком.

– Он еще жив, – сказала женщина.

– «Грива», – приказал Меджидов, – брось свой пистолет.

Оружие полетело на пол. Меджидов подошел к телефону.

– Вадим Георгиевич, это снова я. У нас случилась трагедия. Наш друг тяжело ранен. Нет, вы его не знаете. Здесь есть убитые, поэтому пусть сюда быстро приедут ваши люди. И ваши врачи. Сейчас я продиктую адрес.

Затем он положил трубку.

– У нас просто не было другого выхода, – тихо сказал он, обращаясь к женщине, – иначе мы его потеряем. Ты одевайся поскорее, мы уезжаем отсюда.

Женщина вышла из комнаты.

– Значит, стрелял? – обратился к почти обезумевшему от страха «Гриве». Тот судорожно кивнул головой.

– Надо, чтобы ты почувствовал, как это больно, – почти участливым тоном сказал едва сдерживаясь от бешенства Меджидов. Первый выстрел был прямо в колено. Дикий крик «Гривы» казалось потряс все здание.

– Через пять минут здесь будет ФСК. Можешь кричать на здоровье, –мстительно сказал Меджидов, поднимая пистолет для следующего выстрела.

«Грива» орал, как резаный. В этот момент раздался еще один выстрел, и он умолк. Пуля попала прямо в сердце. Меджидов оглянулся. На пороге стояла Суслова с оружием в руках.

– Не надо, – сказала она, – это действительно больно.

Меджидов перевел взгляд на «Карася». От кровавой каши, устроенной в квартире, того просто мутило. Он вдруг судорожно дернулся и, наклонившись, вырвал. Брюки у него были совсем мокрые.

– Теперь твоя очередь, – просто сказал Меджидов, оглянувшись на Ковальчука, все еще не приходившего в сознание,

– Не надо, – от былой храбрости «Карася» ничего не осталось, – только не это, – он рухнул на колени, прямо в собственную блевотину, – я все расскажу, все,

– Откуда вы про нас узнали?

– Следили, следили, по поручению подполковника Корженевского. Он из особой инспекции, из МВД. Я ничего не знаю, – его просто трясло от страха, и он говорил, захлебываясь.

– В Ленинграде вы взорвали машину?

– Да, да, наши люди. И в Вильнюсе тоже были мы.

– Что там случилось?

– Мы взяли жену этого типа, Ви… Пилюнаса…, – от страха «Карась» уже плакал, – и предложили ему добровольно ехать с нами. А он вместо этого выбросился в окно.

На лестнице уже раздавались многочисленные шаги.

– Что за документы вы ищете?

– Мы сами не знаем. Нам приказано убить всех наводящихся в квартире, людей, но прежде изъять документы…

В дверь уже стучали.

– Что вы сделали с женой Билюнаса? – строго спросил Меджидов.

– Мы… вы… они… – в таком состоянии человек просто не может говорить неправду, как на исповеди…, – «Карась» заикался от волнения. – Ее изнасиловали все вместе, но потом отпустили, честное слово, отпустили… – закричал он.

Меджидов выстрелил. «Карась» в последний момент дернулся и пуля только скользнула по лбу. Он вскочил на ноги и следующий выстрел свалил его навсегда. Меджидов достал пустой магазин из пистолета, вытер оружие, подошел к Ковальчуку.

Суслова уже открыла дверь и вокруг были люди.

Олег Митрофанович вдруг открыл глаза.

– Бог все-таки есть, – прошептал он, увидев Меджидова и попытался улыбнуться.

К ним подошел взволнованный Вадим Георгиевич.

загрузка...