загрузка...

    Реклама

* * *

В половине одиннадцатого утра Моторин вышел из своего ресторана и, сев в свой автомобиль, поехал по направлению к центру Три машины с наблюдателями шли за ним следом У Белорусского вокзала он едва не столкнулся с «жигулями», неправильно повернув направо Не доезжая до гостинцы «Пекин», он остановился у одного из жилых домов, вышел из автомобиля и, оглянувшись заспешил в блок. Для таких экстренных случаев были разработаны свои варианты. Одна из машин резко затормозила у блока и следом за Моториным в подъезд вбежала молодая девушка с трехлетним сынишкой на руках. Детей, правда, приходилось менять каждые два часа, они уставали, начинали капризничать, плакали. Но психологически это было абсолютно оправдано. Трудно заподозрить агента ФСК в сопровождении малолетнего ребенка.

Девушка успела вскочить в лифт вместе с Моториным.

– Вам куда? – весело спросила она

– Шестой, – ответил он, улыбаясь симпатичной соседке. Ребенку он подарил жвачку.

После того, как Моторин вошел в одну из квартир, девушка с ребенком спустилась вниз и вышла из подъезда Вместо нее в блок вошел пожилой старичок, лет семидесяти, с авоськами в руках. Это был дежурный техник. Поднявшись на шестой этаж, он быстро обследовал состояние стен, дверей соседних квартир. Оперативники тем временем установили, что слева от квартиры, в которой находился Моторин в настоящее время находится целая семья, а вот правая квартира почти пустует. Там жили какие-то иностранцы.

Почти сразу по отработанному сценарию, к ним поднялись двое работников Мосгаза. Показав свои удостоверения бдительной супруге, как оказалось, болгарского гражданина, они прошли к стене, разделяющей квартиру темпераментных болгарских соседей и место где находился Моторин, и незаметно установили прослушивающую аппаратуру направленного действия.

Моторин в квартире сидел один, ни с кем не разговаривая. Только что-то напевал. Примерно через полчаса к дому подъехал «мерседес», из которого вышла сидевшая за рулем женщина лет сорока пяти. Даже не посмотрев по сторонам, она величественно прошла мимо двух старушек, сотрудниц ФСК, уже посаженных на скамью, и поднялась прямо в квартиру к Моторину

– Любовница, – разочаровались сотрудники ФСК, потратившие столько сил на установку аппаратуры.

Такое случалось достаточно часто. Контролируемый объект уходил от наблюдения, менял машину, путал всех преследователей, а потом оказывалось, что у него банальное любовное свидание и сотрудникам технического отдела приходилось в очередной раз записывать сексуальные мычания их подопечных. Иногда, правда, это приносило определенную пользу, при необходимости можно было использовать эти материалы в качестве шантажа, что с удовольствием делали сотрудники ФСК и МВД в интересах дела.

Вошедшая женщина, судя по всему, не собиралась устраивать очередной «секс-фильм» для сотрудников ФСК. Разговор в квартире был достаточно серьезный. Уже с первый слов стало ясно, что Моторин приехал сюда не для любовных утех.

– Элеонора Алексеевна, – приветствовал он женщину, – я просил вчера о срочной встрече с Меликянцом.

– Мы знаем, –у женщины был неприятный резкий голос, – но его нет в Москве. Скажите мне, что вы хотите.

– Кажется, у нас произошла небольшая накладка.

– У вас опять нет денег? – даже наблюдатели уловили презрение в голосе.

– Нет, – очень нервно ответил Моторин, тоже уловивший это презрение, –и вообще, не надо со мной так разговаривать. Я вам не шестерка.

– Что вы хотите? Зачем вы просили о встрече?

– Этот молодой капитан Хрусталев, он остался в живых. Видимо, там что-то не рассчитали. Теперь его увезли в Лефортово.

– Это не наше дело.

– Но он может рассказать, откуда взялся пистолет, а из него… Вы же понимаете… Мы планировали совсем не такое.

– Ринат, у меня мало времени. Скажите, что вы хотите, и я уеду. А то старушки, сидящие внизу, решат, что я ваша любовница.

– Было бы совсем неплохо.

– Что вы сказали?

– Ничего, я пошутил. В общем, нам нужна помощь. Я уже звонил Олегу, чтобы он ничего не предпринимал. Его группа завалилась. Теперь могут выйти и на него.

– Это так серьезно?

Оперативники в это время проверяли по картотеке, кому принадлежит «мерседес» приехавшей женщины.

– Я ничего не знаю.

– Когда узнаете подробнее, сообщите. Если больше ничего нет, я ухожу. Это ваши проблемы, Ринат. Вы просто не умеете ничего делать. Кстати, я была у вас в ресторане. Там довольно плохо кормят. Вы все делаете очень скверно. Мы дали вам Макарова, вы его подставили. Мы дали вам Корженевского, теперь вы подставили его. С вами просто опасно иметь дело. Нужно было не полениться и нанять профессионалов. А вы посылали повсюду своих уголовников. Ну, один раз получилось, ну второй. Так не могло все время продолжаться. Их что арестовали?

– Их всех перестреляли, как куропаток.

– Я же говорю, нужно было брать профессионалов. Вы вообще обладаете каким-то редким даром все проваливать. В общем, выпутывайтесь сами, это не наше дело.

– Хрусталев может рассказать, откуда у него пистолет.

– Не надо было так глупо все устраивать. Вы, видимо, насмотрелись американских фильмов, решив, что вы крутой профессионал. Давайте прекратим этот разговор, он мне неприятен. Меликянц приедет завтра, и я ему доложу о ваших проблемах. Больше ничего сделать не могу. Вы сами все придумали, сами и расхлебывайте свою кашу.

– Мне нужны деньги, – грубо бросил Моторин.

– Ну вот, как обычно. Все ваши проблемы связаны только с деньгами. Мы, кажется, договаривались в последний раз, что вы получаете аванс. После сделанной работы вы получите всю сумму. Но работу вы завалили. Кстати, вы еще должны вернуть аванс. От вас требовалось тихо, без лишнего шума убрать семь человек. А вы стали взрывать автомобили и насиловать их жен. Не удивляйтесь, я обо всем знаю. Как это грубо. Дайте мне сигарету, у меня кончились.

Она щелкнула зажигалкой, молча затянулась.

– Мне нужны деньги для работы, – попытался оправдаться Моторин.

– Оставьте. О какой работе идет речь? Тех, кого мы просили убрать, вы уже не найдете. Кроме того, они теперь все знают и ваши уголовники вам явно не помогут. С пистолетом у вас вышла такая накладка. Теперь вы попытаетесь подставить Корженевского. Мы вам этого не позволим. Он хороший офицер, отличный работник. Не вмешивайте его в свои грязные махинации. Макаров уже погиб из-за вас.

– Хватит, – разозлился Моторин, видимо, все время прикладывавшийся к рюмке во время разговора, – я вам не шестерка, – снова повторил он. – Ты кто такая, что меня учишь?

– Теперь вы уже хамите, – хладнокровно сказала женщина, – все, разговор окончен.

– Подождите, – испугался Моторин, сразу пришедший в себя, – просто у меня нервы…

– Лечитесь, – холодно посоветовала женщина, – как мне всегда неприятно с вами разговаривать, Моторин, вы прямо классический тип негодяя. Вдобавок ко всему вы еще и мошенник. Последний раз я дала вам пять тысяч долларов для Корженевского, а вы передали ему только четыре Это нехорошо кончится, Ринат, вас будут презирать и знакомые, и друзья.

– Не читайте мне нотаций. Так вы дадите деньги?

– Сколько и для чего?

– Десять тысяч. Аванс профессионалу, вы же сами хотите.

– Договорились. Деньги завтра привезут к вам в ресторан. В следующий раз будете встречаться с Меликянцом Мне просто физически противно находиться в одной компании с таким типом как вы.

Хлопнула дверь.

– Сука, – громко сказал Моторин, – строит из себя умную женщину, а сама дешевка, за десять рублей брала минет.

Он разбил рюмку и, подойдя к телефону, позвонил в свой ресторан.

– Слушай, Марек, – сказал он своему помощнику, – меня сегодня не будет. Пришли ко мне девочек, я у Жанны. Ну, кого-нибудь – двоих, троих. И скажи, чтобы привезли выпивку, здесь ничего нет.

Он бросил трубку.

– Сука, – закричал он изо всех сил. Подбежал к двери открыл ее и заорал на весь подъезд: – Сука.

Элеонора Алексеевна уже сидела в своем автомобиле, заворачивая за угол.

Через час распечатку разговора получил Вадим Георгиевич. Они с Меджидовым не спали нормально уже третьи сутки, но оба с интересом слушали разговор Моторина с приехавшей женщиной.

– Вы были правы, – удовлетворенно кивнул генерал – пистолет был специально подброшен. Нужно попросить ГАИ сделать более тщательную экспертизу разбившейся машины. Может, там что-нибудь обнаружат. Еще раз допросить работников ГАИ.

Он вызвал дежурного офицера, давая ему указания.

– Теперь мы знаем, что эта дамочка, – начал Вадим Георгиевич, – отдала распоряжение убрать членов группы «Октава». Сейчас наши люди пытаются установить ее связи, место работы, адрес. Наблюдение за ней ведут все имеющиеся у нас в резерве сотрудники Но почему вы ей так помешали? Это очень интересно

– Это не Ерин, – тихо сказал Меджидов

– Что? Да, вы правы. У него в МВД бардак, но он не имеет к Корженевскому никакого отношения. Видимо, тот и Макаров выходили на этого Моторина. Вообще странное у нас государство. Помните, Кямал Алиевич, во всех газетах писали о разговорах Генерального прокурора России Степанкова с этим, ну как его Якубовским. Тот говорил со Степанковым, как пахан с шестеркой. Пойми после этого что-нибудь.

– Кто такой этот Меликянц?

– Пока устанавливаем. Ничего толком еще не знаем.

– Интересная ситуация, – словно рассуждая вслух, произнес Меджидов, – кто-то организует против нас целую банду убийц, координирует деятельность офицеров милиции, ФСК, разведки. Вы не считаете, что этот кто-то очень могущественный человек?

– Я уже думал об этом.

– Его люди везде. Он умудряется узнать разговоры Центре ФСК, подставлять офицеров особой инспекции, убирать на глазах ваших сотрудников майора Корина, наконец, он умудряется узнать состав нашей группы, являющейся самым большим секретом вообще в нашем бывшем государстве. Наконец, этот человек знает про документы. Вы не подозреваете никого?

– На что вы намекаете?

– Логически рассуждая, это не может быть ваш Директор. Если бы он хотел меня ликвидировать, ваши люди не привезли бы меня в Центр, где сделать это гораздо труднее. Кроме того, убийство Корина больной щелчок по носу всему ФСК, а этого ваш руководитель не допустил бы ни при каких обстоятельствах. Правда, может быть, это сделано специально как раз для таких выводов, но тогда он не разрешил бы вам так активно включиться в эту операцию. Значит, он отпадает. Примаков мог бы устроить всю эту заварушку и это очень в его стиле – убирать уже ненужных офицеров КГБ. Но ему очень нужны эти папки, а значит, нужны живые сотрудники группы «Октава». После того как Шебаршин рассказал ему обо всем, ликвидировать нас не имеет смысла. Значит, отпадает и он. Наконец, Ерин. Уголовный мир – его стихия. Он вполне мог послать по нашему следу «Карася» и его ребят. Кроме того, чтобы избавиться от дяди Хрусталева, могли подставить и его племянника. В свое время Ерин очень тонко подставил вместе с Баранниковым не нравившегося ему, слишком самостоятельного Дунаева. Но если это так, почему приказы начальнику отдела особой инспекции отдает какой-то Ринат Моторин? Почему не сам. Ерин?

– Может, не хочет открыто проявить себя? – предположил Вадим Георгиевич.

– Не получается. Если это Ерин, вы не довезли бы Хрусталева даже до Лефортово. Министр позвонил бы лично к вам или к Директору, и Хрусталева увезли бы люди Ерина. Но этого не произошло. Более того, Корженевский, очень возмущавшийся, наверняка пока не доложил своему начальству.

– Верно, – кивнул Вадим Георгиевич; – мы ждем, когда, наконец, он это сделает.

– Кроме всего прочего, этот трюк с пистолетом сильно бьет по престижу МВД. Если это Ерин, зачем он подбрасывает пистолет своему офицеру? Чтобы того подозревали в убийстве? А если Директор ФСК расскажет обо всем Президенту? Какой скандал! Офицер милиции убивает офицера контрразведки. Значит, нам никак не подходит и Ерин.

– Остаются двое, – тихо сказал генерал.

– Правильно. Грачев и Коржаков. Значит, один из них. Кто-то из них стоит за этими событиями. Только один из этих двоих мог провести такую широкомасштабную операцию, подставляя поочередно ФСК и МВД. Только один из них.

Раздался звонок селектора.

– Слушаю, – нажал кнопку генерал.

– Мы сумели найти Скосырева. Сейчас к нему на квартиру выехала оперативная группа. Товарищ генерал, вы разрешите его брать?

– Ни в коем случае. Даже рядом не показываться. Он нелегал, и вы можете испортить всю операцию МВД., А что, если он порядочный человек? Сейчас он, рискуя жизнью, налаживает отношения с бандитами, а вы хотите его забрать. Нас и так достаточно ругают, что мы часто срываем работу нелегалов МВД. Ни в коем случае. Найдите какой-нибудь приемлемый способ незаметно пригласить его к нам. Очень незаметно.

– Хорошо, товарищ генерал. Я понял.

– Правильно, – согласился Меджидов, – может, действительно этот офицер не при чем?

Вадиму Георгиевичу была приятна похвала такого профессионала, как Меджидов. Он вдруг спросил его:

– А что вы будете делать потом?

– Когда потом?

– После завершения всех наших операций.

– Поеду домой и высплюсь, – улыбнулся Меджидов.

– А после того, как выспитесь?

– Я понял. Вы спрашиваете, не вернусь ли я на работу в КГБ, простите, ФСК? Нет, это уже не для меня.

– Я предложу вам место моего первого заместителя.

– Мне уже много лет, Вадим Георгиевич. Да, я знаю, я на десять с лишним лет моложе вас. Но поверьте, я очень старый человек. И мне трудно будет менять свой образ жизни. Кроме того, я люблю свой город и не собираюсь никуда уезжать оттуда. В довершение к моим недостаткам – я гражданин другой страны и не могу быть генералом контрразведки вашей страны.

– Да ладно вам, – махнул рукой генерал, – другой страны.

– Это реальности нашей жизни. Нет, серьезно, большое спасибо. Но это не для меня. У меня уже есть внук. Ездить, выполнять какие-то отдельные задания я еще могу, а сидеть целый день на работе я уже не смогу. Чиновника из меня не получится.

– Спасибо, – обиделся Вадим Георгиевич, – я, по-вашему, чиновник?

– Я не имел в виду ничего обидного. Кто-то должен руководить, готовить операции, контролировать, координировать деятельность оперативных групп. Это очень важная задача. Но она не для меня. Поймите меня правильно.

– Я думаю, мы еще вернемся к этому разговору, – сказал Вадим Георгиевич, – точку пока ставить рано.

– Я беспокоюсь за Олега Митрофановича, – Меджидов посмотрел на часы, – может, операция уже закончилась?

– Да, конечно, – генерал поднял трубку, – соедините меня с больницей. Здравствуйте. Говорит Вадим Георгиевич. Как там наш раненый?

Видимо, что-то случилось, понял Меджидов, заметив, как генерал плотнее прижал трубку.

– Хорошо. Все понятно. Я понял. До свиданья. – Он положил трубку, не глядя в глаза Меджидову.

– Что? – спросил Меджидов, уже чувствуя настроение генерала.

– Он будет жить, – замялся Вадим Георгиевич, – но…, в общем, ему ампутировали обе ноги выше колен.

В кабинете повисло молчание.

Меджидов резко встал, подошел к окну. Растрепанный воробей сидел на подоконнике, весело поглядывая на обоих генералов. Он вспомнил, как они гуляли однажды по Парижу.

– Знаете, – сказал тогда Ковальчук, – в нашей работе может быть любая неожиданность. Как уравнение со многими неизвестными. Но все равно это так интересно. Ради этого стоит жить. Мы работаем с вами достаточно давно, Кямал Алиевич, и вам я могу сказать. Если бы я был только ученым, таким кабинетным червем, то, наверное, не ощущал бы всей полноты жизни. Вы не считаете, что нам немного повезло?

Теперь, вспоминая эти слова, он представлял добродушного интеллигентного Ковальчука, лежавшего без обеих ног, и пытался успокоиться, сжимая кулаки.

За его спиной раздался звонок. Трубку поднял Вадим Георгиевич.

– Значит, подтвердилось. Да, теперь все ясно. Большое спасибо. Мы так и думали.

Меджидов обернулся.

– Звонил начальник ГАИ, – просто сказал генерал, – техническая экспертиза установила, что в автомобиле Хрусталева кто-то специально ослабил тормоза. Это была самая настоящая диверсия. Хрусталев чудом остался жив.

За окном воробей по-прежнему лукаво посматривал на двух мрачных мужчин, смотревших друг на друга.

загрузка...