загрузка...

    Реклама

ГЛАВА 25

Услышав за спиной подобное обращение, Дронго не спеша повернулся и попал в объятия известного сирийского музыканта и композитора Фарада Бадабека. Они были знакомы уже давно, с тех пор как в Лиссабоне Бадабек победил в престижном международном конкурсе скрипачей, где занял первое место.

— Дорогой мистер Дронго, — Бадабек не знал его настоящего имени, но помнил кличку, под которой проходил этот известный советский эксперт ООН, так много сделавший тогда в Португалии и раскрывший убийство норвежского профессора, коллекционера скрипок и виолончелей, убийство, в котором подозревали и самого Фарада Бадабека.

— Как у вас дела, мистер Бадабек? Какими судьбами вы оказались в Лондоне?

— У меня концерт. Послезавтра вечером. Я вас приглашаю.

— Большое спасибо. Вы остановились в этом отеле?

— Конечно. Мне обычно заказывали «Дорчестер», но там сейчас заняты все номера. Приехал какой-то арабский шейх, брат самого короля. Так во всяком случае говорят.

— Думаю, наша гостиница не хуже.

— Лучше. Из моих окон такой вид на Гайд-парк. Это просто сказка. В каком номере вы живете?

— На двадцать третьем этаже. Номер 2311.

— Прекрасно. А я на семнадцатом. Мы почти соседи. Мистер Дронго, нам нужно отметить это событие. Обязательно отметить.

— Согласен. Только сегодня, — предложил Дронго, взглянув на часы, — завтра я никак не смогу.

— Я сам не смогу, — вспомнил Бадабек, — у меня репетиция. Давайте увидимся сегодня в восемь вечера в холле отеля. Договорились?

— Хорошо. Где здесь магазин? Мне нужно купить зубную щетку.

— В той стороне, слева от лифтов. Пройдите туда и увидите небольшой магазинчик. Можете купить все, что вам нужно.

— Спасибо, мистер Бадабек.

— Так жду вас сегодня в холле.

— Договорились, — улыбнулся Дронго. Он поспешил в магазин. Встреча с этим сирийским музыкантом может здорово пригодиться. Багиров — известный меломан и ценитель музыки. Ему будет приятно, если такая знаменитость, как Бадабек, пошлет ему привет или цветы. Можно будет придумать и что-нибудь поинтереснее.

Ровно в восемь вечера он сидел в холле, ожидая сирийца. Тот появился, запыхавшись, опоздав на пятнадцать минут.

— Ради Бога, извините, — просил Бадабек, — на Парк-Лейн такие пробки, что я просто не мог приехать быстрее.

— Ничего, все в порядке. Куда мы пойдем?

— Ага, — оживился Бадабек, — здесь есть прекрасное место на Пиккадили. Ресторан «Фахреддин». Пойдемте туда.

— Согласен. Тем более, что я там бывал несколько раз. Он, кажется, на втором этаже, а под ним находится итальянский ресторан. Верно?

— Феноменально! Когда вы в последний раз были в Лондоне?

— Три года назад.

— И помните до сих пор. Все детективы такие умные или это я такой невнимательный?

— Все, мистер Бадабек, разумеется, все.

Они вышли на улицу. Предупредительный швейцар отеля в фирменном традиционном черном костюме поспешил к ним, ожидая приказа подозвать такси. Но они, отмахнувшись, решили пройти пешком, тем более, что идти было недалеко от их гостиницы, поражавшей своей роскошью и сервисом. Пройдя мимо не менее роскошного отеля «Four Seasons», они вышли на Пиккадили.

Они, неспешно двигаясь, перешли на другую сторону улицы и, вспоминая о событиях в Лиссабоне, дошли до отеля «Ритц», одного из самых известных и старых отелей Лондона. Снова перейдя Пиккадили, вскоре оказались у ресторана.

Поднявшись на второй этаж, они встретились с метрдотелем, который провел их в довольно тихое место, расположенное в самом углу своеобразной веранды, выходившей окнами на Пиккадили. Заказав традиционные арабские мясные блюда и закуски, они выбрали себе бутылку ливанского вина.

Вино понравилось музыканту, и по его требованию принесли вторую бутылку. И хотя сам Дронго терпеть не мог спиртного и пьяных компаний, в этот вечер он тоже выпил достаточно много, стараясь не отставать от своего собутыльника. Музыкант ему нравился. Было что-то доброе в этой нескладной, чуть полноватой фигуре, в больших очках, в близоруких глазах. Он обычно доверял таким людям. Это были фанатики искусства, которые жили своей особой жизнью, не понятной большинству нормальных людей.

Из ресторана они вышли в двенадцатом часу. Достаточно разгоряченные и веселые.

— Ты был просто молодец в Лиссабоне, — говорил шепотом Бадабек, — просто молодец. Как ты раскрыл убийство норвежца, я до сих пор понять не могу.

— Тебе и не нужно понимать, — с этого вечера по взаимной договоренности они перешли на «ты», — я ведь не спрашиваю, как ты учишься играть на своей скрипке.

— Это разные вещи, — попытался объяснить Бадабек, но потом махнул рукой, — давай лучше съездим в Сохо. Хотя нет, сейчас уже поздно.

Не нужно было ему говорить этой фразы. Дронго она задела. В нормальном состоянии он, возможно, так бурно не прореагировал бы, но теперь…

— Такси, — закричал Дронго, — едем в Сохо. Большая черная машина почти сразу остановилась перед ними, и они полезли в её кузов.

— Зачем мы туда едем? — спросил музыкант.

— Посмотрим, что там есть.

— Там нет ничего хорошего.

Они разговаривали по-русски и по-английски. Сирийский музыкант учился в Московской консерватории и хорошо знал русский язык. Во всяком случае, весь набор нужных ругательств он освоил еще до того, как научился столь виртуозно играть на скрипке.

Приехали в район Сохо и долго объясняли таксисту, что им нужен хороший клуб с красивыми девочками. Таксист согласно кивал головой, но не совсем понимал, чего хотят эти глупые иностранцы. Они проехали несколько клубов, которые оказались либо закрытыми, либо не работавшими, и остановились прямо в центре этого злачного района, именуемого Сохо. Здесь были сосредоточены почти все секс-шопы, разного рода стриптиз-клубы, публичные дома.

Они прогуливались по улице, негромко ругаясь по-русски и не совсем понимая, что делают в столь позднее время в этом районе города, когда к ним подошел один из прохожих. У него были редкие, рассыпавшиеся по лбу волосы и почти беззубый рот, если не считать торчавших сверху двух зубов.

— Господам нужны хорошие девочки? — спросил он по-русски. — Я слышал, как вы разговаривали.

— Вы из России? — обрадовался Бадабек. — Как у вас там?

— Я из Югославии, — пояснил незнакомец с небольшим акцентом, — если хотите девочек, можете спуститься вон в тот клуб.

— Как он называется? — спросил Дронго.

— «Ревью-клуб» — пояснил югослав, — вы останетесь довольны.

— Останетесь довольны, — передразнил его Бадабек, — сейчас мы увидим, что это за заведение.

Свернули в переулок и вошли в здание. Перед стойкой сидела женщина.

— Пятнадцать фунтов, — сказала она по-английски.

— Странно, — удивился Дронго, — по-моему, они чувствуют, что с нас можно взять большие деньги. Почему такие дорогие входные билеты?

— Откуда я знаю, — музыкант шел уже первым, спускаясь вниз по довольно крутой деревянной лестнице.

В небольшом зале почти никого не было. Рядом с загулявшим англичанином сидела девица необъятных размеров в грязном и порванном белье. Даже черные колготки были с какими-то дырками на ляжках.

Дронго и Бадабек опустились на диваны.

— Обстановка мерзопакостная, — сказал с отвращением Дронго.

— Тоже мне ночной клуб, — нахмурился сириец. В этот момент к ним подошел высокий мужчина, очевидно, хорват или серб. А может, и немец.

— Два апельсиновых сока, — попросил Дронго. Не скрывая недовольства, мужчина удалился. Правда, вскоре появилась какая-то девушка, поставившая перед ними на столик два стакана сока в невысоких бокалах.

Почти сразу после этого в зале появились две стройные девушки. Одна с явно азиатским разрезом глаз подсела к Дронго. Другая, постарше, опустилась на диван рядом с Бадабеком.

— Вот так всегда, — вздохнул сирийский музыкант, — мне всегда не везет. Тебе досталась девушка гораздо красивее моей.

— Ты откуда? — спросил Дронго сидевшую рядом девицу.

— Филиппины, — услышал он в ответ, — а моя подруга из Италии.

— Врут, конечно, — по-русски заметил Дронго, но более ничего не добавил.

Все попытки девиц хоть как-то развеселить гостей успеха не имели. Высокий бармен появлялся еще дважды, пытался расколоть гостей на дополнительную выпивку. Но они были не настолько пьяны, чтобы поддаваться на уговоры.

Поняв, что ничего не выходит, бармен подозвал к себе одну из девушек. И вот уже под зажигательную музыку молодая женщина, называющая себя филиппинкой, а скорее всего вьетнамка или китаянка, начала довольно неуклюже танцевать, раздеваясь. Потом полезла на сцену и исполнила обычный стриптиз, причем сразу стало ясно, что, кроме этого, она ничего более не умеет. Женщина добросовестно разделась, обнажая свое худое, истощенное тело. Видимо, поняв, что у «филиппинки» ничего не вышло, ей отправилась помогать оставившая своего местного партнера полная женщина в антисанитарном белье. Она танцевала еще хуже, показывая при этом свои драные колготки и проступающую сквозь них молочно-розовую плоть недожаренного поросенка.

— Омерзительно, — заявил Бадабек, — почему мы сюда пришли?

— Уходим, — согласился Дронго, — бармен, счет! Почему-то улыбающийся бармен принес счет. Каждому. На листочках была невероятно неприличная, несоразмерная сумма в двести двенадцать фунтов стерлингов. Каждый должен был заплатить за свой стакан апельсинового сока и лицезрение двух жалких женских тел сумму, равную примерно тремстам пятидесяти долларам.

— Что это такое? — разозлился сириец. — Они сошли с ума?

— Нужно платить, — тихо предостерег Дронго, — посмотри в сторону бара.

Там уже стояло двое высоких темнокожих, готовых вмешаться при любом отказе клиентов. Дронго подозвал бармена еще раз.

— Но почему так дорого, мистер? — спросил он, доставая деньги за обоих.

— Вы сидели в обществе леди, — сказал бармен, не отводя глаз.

— Ах с леди, — понял Дронго, — тогда конечно. Сукины вы дети. Таким образом на жизнь зарабатываете.

— Что? — спросил не понявший последних слов, произнесенных по-русски, бармен.

— Ничего. Вот тебе деньги. И оставь этих девочек для себя. Они не нужны нам даже во время всемирного потопа. Слишком хороши.

— Так нельзя обманывать, — жестко сказал Бадабек.

— Скажи спасибо, что они оценили своих леди так недорого, — нашелся Дронго, — иначе мы могли бы просто остаться без штанов.

Выйдя на улицу, они увидели югослава, вновь поджидающего доверчивых клиентов. Он моментально повернулся к ним спиной. Но Фарад Бадабек был просто не тем человеком, который смог бы промолчать после подобного издевательства. Подскочив к югославу, он схватил его за плечо.

— Это твои хорошие девочки, да?

— Я ничего не говорил, — испуганно пролепетал югослав.

— Интересно, кто он, хорват или серб? — спросил Бадабек. — А может, ты мусульманин?

— Я уехал из Югославии пять лет назад, — признался жалкий сутенер, — и не принимал участие в их войне. Я сам из Словении.

— Ты поступил очень плохо, — жестко сказал Бадабек, — очень плохо. За такой обман выбивают и оставшиеся зубы. — И добавил несколько сильных слов на английском языке.

Они возвращались в отель пешком, через весь город. Дронго хотелось немного пройтись, а Бадабек возмущался всю дорогу.

— Два апельсиновых сока, — гневно повторял он, — и такая цена.

— Мы сами виноваты, — равнодушно ответил Дронго, — не нужно было сюда приезжать. Такие места и существуют для обмана клиентов. Никакого стыда они не испытывают.

— Бессовестные люди, — согласился Бадабек, — впрочем, какая у них совесть? Типичные проститутки, специализирующиеся на выманивании денег у клиентов. Честное слово, в Голландии или Германии все намного пристойнее. Там нет таких цен и такого безобразия.

— Конечно. Поэтому здесь эти заведения называются так пышно и звучно «Ревью-клуб», — согласился Дронго.

— Мой дорогой друг, — проникновенно произнес Бадабек, — это просто безобразие. Я виноват, что втянул тебя в такую историю.

Дронго посмотрел на часы. Был третий час ночи.

— Нужно идти быстрее, завтра у меня еще много дел.

— Знаю я твои дела. Опять шпионские расследования? — захохотал Бадабек.

— Нет, мне просто нужно навестить одного больного.

— Тогда другое дело. А кого?

— Есть такой известный скульптор Багиров. Он лежит, раненый, в частной больнице.

— Рафаэль Багиров?

— Ты его знаешь?

— Конечно. Он же очень известный скульптор. Он даже был у меня дома в Дамаске. А почему ты спрашиваешь?

— Кажется, ты можешь загладить свою вину, — задумался Дронго.

— Каким образом? — оживился музыкант.

— Завтра утром я должен быть в маленьком городке Хемел-Хемпстед. Как раз у Багирова. Если хочешь, мы поедем вместе.

— Завтра у меня репетиция, — озабоченно произнес музыкант.

— В котором часу?

— В четыре часа дня.

— Успеем, выедем в восемь.

— Это действительно нужно? — спросил сириец.

— Очень нужно, — честно сознался Дронго.

— Тогда поедем обязательно. Мистер Дронго, я буду рад оказать тебе любую услугу. Ты великий сыщик после Шерлока Холмса и комиссара Мегрэ.

— Кстати, их обоих на самом деле никогда не существовало. Были лишь Артур Конан Дойл и Жорж Сименон.

— Не говори. Это реальные люди, — замахал руками Бадабек. — Ты не веришь в волшебную силу искусства. По-твоему, и Дон-Кихот никогда не существовал? Или Ромео и Джульетта? Их тоже никогда не было? А в Мадриде стоит памятник Дон-Кихоту и его верному оруженосцу Санчо Пансе. И тысячи влюбленных до сих пор пишут в Верону Джульетте. Нет, мистер Дронго, искусство — великая сила.

— Согласен. Поэтому я и прошу тебя поехать со мной. Больному скульптору будет приятно, если такая знаменитость, как ты, приедет лично к нему в гости.

— Не знаю, зачем это тебе нужно, но заранее согласен. Придется встать утром пораньше, — согласился музыкант.

В восемь часов утра Дронго уже стучал в двери номера Фарада Бадабека. Музыкант, с трудом пришедший в себя, с удивлением вспомнил, что действительно обещал поехать к больному в Хемел-Хемпстед. Побрившись и одевшись, он спустился вместе с Дронго вниз. Сев в уже заказанное такси, они отправились в поездку. Утром Дронго успел заказать роскошный букет цветов и теперь с нетерпением поглядывал на часы. Нужно было успеть явиться сразу после завтрака, пока еще не начались обычные лечебные процедуры. Обычно около получаса было в распоряжении больного. Строгий английский порядок не нарушался ни при каких обстоятельствах.

В Хемел-Хемпстед они прибыли в пять минут десятого. Больница, где лежал Багиров, оказалась небольшим двухэтажным строением, принадлежавшим частному лицу. Подобных мини-больниц в Англии особенно много. Хозяева — профессиональные врачи брали на себя обязанность заботиться и ухаживать за больными. Кроме хозяйки и её дочери, помогавшей ей делать необходимые процедуры, — в доме постоянно находились секретарь Багирова — Зоя Неверова и его помощник Рустам, выполнявший роль телохранителя. Кроме того, вокруг дома всегда находились люди из личной охраны Багирова, приехавшие сюда и живущие в небольшой гостинице, расположенной недалеко от больницы. Охранников было шестеро, и они менялись, дежуря каждые двенадцать часов по двое.

Кроме того, у больницы всегда стоял автомобиль частной английской охранной фирмы с двумя детективами. Проникнуть к Багирову незамеченным не было никакой возможности. Но приехавшие гости и не думали оставаться незамеченными. Такси остановилось у входа во двор, и английские детективы проверили их документы, введя данные в свои компьютеры, находящиеся в автомобиле. Затем, обыскав обоих гостей, их пропустили во двор, где находились двое приехавших охранников. Те, в свою очередь, тоже обыскали гостей и только после этого разрешили войти в дом. Но, в отличие от англичан, они не проверяли паспортов.

Внизу, на первом этаже, их встретила очаровательная молодая девушка. Дронго подивился её классической красоте. Нужно отдать должное Багирову, он умел ценить прекрасное. Бадабек передал визитную карточку и сказал, что он со своим другом приехал проведать известного мастера и скульптора Рафаэля Багирова.

Девушка, кивнув, поднялась наверх, а вместо неё в приемную спустился невысокий молодой человек с почти квадратными плечами и злыми глазами. Помощник Багирова Рустам был раньше борцом и добивался больших успехов на соревнованиях в чемпионатах мира и Европы.

Багиров, получив визитку, даже не раздумывал. В Баку и в Москве он слушал Фарада Бадабека, известного музыканта, творчество которого было ему хорошо знакомо. Кроме всего прочего, Бадабек был мусульманином, а в мусульманском мире хорошо знали очень немногих художников и музыкантов, сумевших добиться вселенского успеха. В отличие от поэтов и скульпторов, чьи традиции передавались тысячелетиями, мастера музыки и изобразительного искусства сами создавали свои традиции, иногда проходя путь, на который в других государствах уходили столетия.

Девушка спустилась вниз по лестнице и предложила гостям подняться наверх. Помощник Багирова шел следом. Они прошли коридор и оказались в просторной светлой комнате. На большой двуспальной кровати лежал Багиров. Он похудел еще больше, и только глаза, живые и внимательные, оставались такими, как всегда. Он приветливо взмахнул рукой.

— Мистер Бадабек, здравствуйте!

— Здравствуйте, мистер Багиров. Я рад, что вы поправляетесь.

— Спасибо. Мы ведь встречались с вами в Дамаске. Тогда вы приглашали меня к себе домой.

— Верно. И вы еще привезли мне в подарок роскошный кинжал. Он висит у меня в доме.

— Садитесь, садитесь, господа. Рустам, ты можешь идти, — отпустил своего помощника Багиров,

Зоя уселась рядом с больным на небольшую кушетку.

— Вы даете концерт в Лондоне? — спросил Багиров.

— Да, завтра вечером. Откуда вы знаете?

— Зоя переводит мне английские новости. И она читает все местные газеты.

— Да, конечно. Я как-то не подумал об этом.

— А это ваш ассистент? — спросил Багиров, указывая на Дронго. — Кажется, я его где-то видел.

— Да, — замялся Бадабек, — я пришел вместе с ним. Это мой друг.

— Как ваша супруга? — спросил Багиров.

— Спасибо, очень хорошо.

— А ваша дочь? Она ведь уже тогда была взрослой девушкой?

— Она скоро сделает меня дедушкой, — оживился Бадабек, — представляете, вышла замуж за одного австралийца. Далеко ездить, правда, но все равно при желании можно их навещать.

— Благодарю вас, мистер Бадабек, что вы нашли время меня навестить. Я, признаться, очень тронут вашим вниманием. Знаю, как вы заняты.

Они говорили по-русски. Багиров изъяснялся очень хорошо, даже на некотором московском диалекте, употребляя такие слова, как «признаться, очень тронут». Бадабек чувствовал себя несколько неуютно. Он также достаточно хорошо говорил по-русски, но его смущала необходимость дальнейшего разговора и реального представления Дронго.

— Мне было приятно навестить своего старого знакомого, — ответил музыкант.

— Вы по-прежнему прекрасно говорите по-русски, — улыбнулся Багиров.

— Московская консерватория, — засмеялся Бадабек, — уроки на всю жизнь.

— Вы приехали сюда один или с семьей?

— В этот раз один, — ответил музыкант и, перехватывая инициативу, спросил: — Как получилось, что в вас стреляли?

— Не знаю. Мы выезжали с похорон, а в нас выстрелили, — честно рассказал Багиров. — Меня спасло только то, что я сидел не на своем обычном месте. Там сидел один старый адвокат, мой близкий друг. Он, к сожалению, погиб.

— Соболезную вашему горю.

— Благодарю вас.

— И вы не знаете, кто в вас стрелял и почему?

— Не знаю. Но думаю, что это ошибка. Кому нужен скульптор? И зачем в меня стрелять? — усмехнулся Багиров.

— Чтобы найти списки Баранникова, — сказал вдруг Дронго по-турецки.

Багиров замер, потом чуть приподнялся на локте.

— Кто вы? — спросил он по-турецки.

— Это не важно. Я приехал сюда как друг, — ответил Дронго.

Зоя, поняв, что происходит нечто необычное, встала с кушетки, готовая, если понадобится, защищать своего хозяина. В её небольшой сумочке был дамский браунинг.

— Простите меня, мистер Багиров, — сказал с явным смущением Бадабек, не понявший, о чем они говорят, арабский сильно отличался от турецкого, — я хотел вам сказать, что мой друг — человек исключительно порядочный и надежный.

— Это я уже понял, — кивнул Багиров, — ваш друг наверняка хотел видеть меня больше, чем вы.

— Нет, — растерялся Бадабек, — почему больше…

— Что вам нужно? — спросил Багиров у Дронго. — Вы приехали меня убить?

Он спросил по-турецки, но Зоя поняла слово «убить» и вопросительно взглянула на лежавшего в постели хозяина. Тот пока не подавал никакого знака.

— Конечно, нет. Тогда бы я не стал говорить с вами.

— Откуда вы знаете про списки?

— Я приехал узнать, где они.

— У погибшего Караухина.

— Не может быть. Его убили из-за них, но списков не нашли. Сам Баранников сидит на даче, и к нему никого не пускают. Но он никому не интересен. Всем нужны его списки. И пока они у вас, ваша жизнь в опасности, в очень большой опасности. Несколько человек в вашем дворе их не остановят. Там есть такие люди, которые могут прислать сюда роту своих исполнителей. И они убьют вас всех, всех до единого. Это вы понимаете?

Багиров откинулся на подушку.

— Зоя, — попросил он девушку, — выйди, пожалуйста, с мистером Бадабеком. Предложи ему чай. Благодарю вас, мистер Бадабек, за ваш любезный визит. Думаю, мы еще увидимся.

Поняв, что нужно удалиться, музыкант кивнул головой и поспешно вышел за девушкой. Уходя, она демонстративно оставила свою открытую сумочку прямо на постели больного. Если незваный гость попытается что-либо предпринять, Багирову достаточно будет просто вытащить пистолет. Несмотря на очевидную слабость после ранения, он сумеет при необходимости выстрелить в своего гостя. Багиров улыбнулся, но сумочку не убрал.

Когда они вышли, он посмотрел Дронго в глаза:

— Почему я должен вам доверять?

— Потому, что вы обо мне много слышали. Я никогда не обманываю своих партнеров. Если они не обманывают меня.

— Кто вы?

— Вам наверняка про меня рассказывали. Сначала я был в Батуми, пытаясь помешать чужим людям убрать из порта Шалву Руруа. Потом я ездил в Америку, искал одного знакомого по всей стране.

Багиров закрыл глаза. Отодвинул сумку.

— Я вас знаю, — сказал он.

— Прекрасно.

— B? — Дронго. Тот самый. Это вы в Америке убили Рябого. Или вернее, его убили с вашей помощью. Вас тогда послали найти убийцу сотрудника российского посольства. А до этого вы были в Грузии. Вы — друг Давида Гогия. Правильно?

— Теперь правильно.

— Получается, что я даже ваш должник, — сказал Багиров, — ведь вы помогли убрать моего самого неприятного соперника. И кроме того, после вашего визита куда-то исчез Цапля, профессиональный убийца, которому уже заплатили за мою голову.

— Он погиб, — коротко сказал Дронго.

— Ага, — с интересом посмотрел на него Багиров, — это тоже с вашей помощью?

— Нет, — честно ответил Дронго, — не с моей. Но он точно погиб, и я лично закопал его тело.

— Что я должен для вас сделать?

— Верните списки. Скоро в России выборы. Вам не дадут спокойно жить. Они хуже атомной бомбы.

— Мне уже вчера звонили, — кивнул Багиров.

— Кто звонил? — быстро спросил Дронго.

— Из группы «Феникс». Они захватили моего родственника, банкира, которому я организовал побег из бакинской тюрьмы бывшего КГБ. Они знают, где лежат мои деньги. Я должен отдать им списки.

— Они сами звонили?

— Да, сначала позвонил мой банкир. Потом трубку передал им.

Дронго нахмурился.

— Не может быть, чтобы это был «Феникс».

— Почему вы так решили?

— Они бы не стали прибегать к подобному шантажу. И потом, у меня есть свои соображения по этому поводу. Думаю, что это не они.

— Но они знают номера моих счетов.

— Вы сможете их быстро перевести в другое место?

— Мне нужно два дня, — подумав, сказал Багиров.

— Я их для вас вытяну. У этого «Феникса». Или людей, выдающих себя за «феникса».

— Вы можете мне помочь? — удивился Багиров.

— Эта будет обоюдовыгодная сделка. Вы даете мне списки, а я помогаю вам спасти ваши деньги. Багиров задумался. Сжал губы.

— А где гарантии? — спросил он наконец.

— Никаких гарантий, просто мое слово.

— Вы считаете, это достаточно?

— Хотите откровенно? — спросил Дронго. — Мне одинаково неприятны все бандиты, тем более такие мафиози, как вы, Багиров. И я не стал бы вам помогать ни при каких условиях. Эти деньги в крови. И вы это знаете.

— Не нужно читать мне мораль, — нахмурился Багиров, — я могу просто отказаться. Какая мне разница, кому отдать списки, вам или им?

— Не можете. Я даю вам слово, что вы спасете свои деньги. А они вас обманут. И вы это знаете. Если это настоящая группа «Феникс», они все равно передадут эти данные по инстанциям, и вам будет очень трудно вернуться в Россию. Если не настоящая, то просто присвоят ваши деньги. У вас единственный шанс — это я.

— Каким образом они могут присвоить деньги с моего счета? — поинтересовался Багиров.

— С помощью вашего банкира. Как он переводил в одну сторону, так переведет и в другую. Это ведь не совсем сложно, если у него есть право подписи.

— Хорошо, — принял решение Багиров, — вы полетите обратно в Москву и постараетесь выиграть для меня два дня.

— Когда я получу списки?

— Вы даете слово?

Дронго поднялся. Посмотрел на собеседника.

— Я выиграю для вас два дня, — уверенно сказал он.

— Тогда вылетайте прямо сегодня вечером, — тихо сказал Багиров, — с вами полетит Зоя.

— Это опасно, — возразил Дронго, — это может быть очень опасно.

— Я не могу доверять кому попало, — ответил Багиров, — поймите мое положение. Кроме того, только она сможет достать эти документы Я и собирался посылать только её.

— Понимаю.

— У вас мало времени, — предупредил Багиров, — они уже начали действовать. Сегодня утром я должен был им позвонить. Мой банкир Гасанов должен будет встретиться с моим заместителем Алиевым.

— Зоя знает, где они живут и их телефоны?

— Она в курсе всех моих дел, — Багиров явно устал. Он снова закрыл глаза и тихо произнес:

— Я смогу задержать их только на несколько часов. Или до конца сегодняшнего дня. Потом они все поймут.

— Вы устали, — осторожно сказал Дронго, — отдохните. Остальные детали я узнаю у Зои. Просто скажите ей, чтобы она собирала свои вещи. И дайте мне их телефон.

Он повернулся к дверям.

— Подождите, — тихо попросил Багиров. Дронго обернулся.

— Девушку берегите, — попросил Багиров, — она мне очень… в общем, берегите её. Если со мной что-нибудь случится, переведите деньги на её имя. Семья у меня вполне обеспечена.

Дронго кивнул и вышел из комнаты.

Они вылетели вечерним рейсом в Москву. На этот раз в салоне бизнес-класса они сидели вдвоем. И он знал, что это самое трудное путешествие в его жизни.

загрузка...