загрузка...

    Реклама

ГЛАВА 30

Они сидели в самолете. Зоя, надев черные очки, кажется, дремала. Он с интересом читал английские газеты, иногда посматривая на девушку. Прямые волосы были аккуратно зачесаны назад и собраны на затылке. Красивый профиль, идеально прямой нос, тонкая линия красивых губ, подбородок — она могла с успехом выступать в рекламных роликах, думал он.

Когда принесли обед, она сняла очки, и он, наконец, рассмотрел её глаза. Они были с каким-то синеватым отливом, иногда казались зелеными, иногда голубыми. От спиртного он отказался, попросив томатный сок с лимоном. Она, с интересом взглянув на него, заказала ликер «Бейлис» со льдом. Он почти ничего не стал есть и сразу вернул свой поднос стюардессе. Она, наоборот, с аппетитом пообедала, но не стала есть десерт. В конце он попросил чай, она — крепкий кофе без молока.

За все время в пути не было произнесено ни слова.

В Риге они делали промежуточную посадку, и на этот раз им разрешили выйти в аэропорту. Он вошел в здание аэропорта со смешанным чувством разочарования и ностальгии. Здесь все было не так, как раньше. Словно по взмаху волшебной палочки довольно заштатный аэропорт провинции превратился в крупный международный центр со своими магазинами, барами, обменными пунктами. Все было гораздо красивее, солиднее, привлекательнее. Но это была уже другая Рига. Это была не его Рига. И он отчетливо понимал это. По транзитному залу он ходил с хмурым видом, словно опасаясь услышать неприятное известие от кого-то из спешивших повсюду пассажиров. Зоя сидела на длинной скамье и смотрела куда-то в сторону сквозь свои темные очки, лишь иногда замечая Дронго.

Да, это была не его Рига. И от сознания этого факта никуда нельзя было деться. Он не знал этого чужого аэропорта, этих магазинов и баров. На мгновение он представил, как изменился сам город. Наверное, он не сможет его узнать. Он подошел к телефонному автомату, словно намереваясь кому-то позвонить. Постоял. И отошел. Звонить было некому. Да и нельзя. Телефона старой подруги своей матери он, конечно, не имел. Не звонить же в справочную, спрашивая, где находится бывший сотрудник бывшего Центрального Комитета Коммунистической партии Латвии. Это смешно и глупо. Может быть, спасительная смерть пощадила её, и она не увидела тех перемен, что произошли на её родине, и которые она не смогла бы ни понять, ни принять.

Какие странные судьбы, думал Дронго, меря шагами зал. Родившиеся в другой Латвии, они всю свою жизнь боролись за установление Советской власти в своей республике, искренне считая, что это благо для собственного народа. Освобождали свою родину от фашистов, очищали её от «лесных братьев», радовались её успехам. И верили, верили в то, что они делают. Позднее найдутся лицемеры и прохвосты, которые попытаются оправдать собственное предательство ложными идеалами и общим безверием людей в ту систему, при которой эти прохвосты жили и процветали. И это будет неправдой. Ибо тысячи и тысячи людей искренне и честно проживали свою судьбу, стараясь делать это достойно и честно.

Для этих тысяч людей страшным разочарованием стал развал единого государства, крушение идеалов молодости, крах собственной судьбы. Внезапно они снова оказались в том самом государстве, из которого, казалось, уже однажды вырвались и о котором многие новые поколения знали лишь по книгам. И вся их жизнь, честно и достойно прожитая, оказалась никому не нужной судьбой выброшенной на свалку истории. Идеалы, за которые они боролись и воевали, голодали и страдали, ненавидели и любили, оказались пустыми, ненужными и зачастую просто надуманными. Жизнь заканчивалась, так и не успев начаться. Словно не было перерыва в полвека, в котором они прожили. Неведомый рок перенес их из детства в старость, лишив молодости и судьбы, не оставляя им никаких шансов на вторую попытку. И только испытавший подобную боль мог понять, как это страшно и безнадежно.

Объявили посадку, и он заторопился к выходу, успев увидеть, как не спеша поднимается молодая женщина. В салон самолета он пропустил её первой. Она села рядом с ним в своем светло-бежевом костюме с удлиненной, чуть ниже колен, юбкой и искоса посмотрела на него.

Стюардесса предложила им апельсиновый сок. Он отказался. Она взяла свой стакан.

— Вы чем-то расстроены? — спросила Зоя.

— Нет. С чего вы взяли? — удивился Дронго.

— Я видела ваше лицо в аэропорту, — сказала женщина. Багиров приучил её высказывать свои наблюдения открыто и прямо.

— Да, наверное, — согласился он, — просто думал об одной своей знакомой.

Женщина удивленно взглянула на него и ничего больше не спросила. Когда принесли очередную порцию напитков, он традиционно попросил томатный сок с лимоном, а она, отказавшись от ликера, взяла бокал шампанского. Подали ужин, и стюардесса положила подносы им на столики. Свой бокал Зоя поставила на столик, рядом с подносом. В столиках имелась одна неприятная особенность. В самом центре был довольно большой выступ, который, будучи прикрытым салфеткой, создавал обманчивое впечатление твердой поверхности. Видимо, забывшись, молодая женщина захотела положить туда свою вилку, и та едва не упала на пол. Опасаясь, что она упадет, женщина резко схватила вилку, задев при этом свой бокал с шампанским, который благополучно опрокинулся на темно-синие брюки Дронго.

— Ой, извините, — испугалась женщина, — я нечаянно.

— Понимаю, что не нарочно, — улыбнулся он, — ничего страшного.

— У меня есть платок, — потянулась она к своей сумочке.

— У меня он тоже есть, не нужно так переживать из-за обычного бокала шампанского. Во-первых, опрокинулось совсем немного. Во-вторых, я сейчас вытру, в-третьих, на темных брюках пятно все равно не будет видно.

Она улыбнулась, но ничего больше не сказала. Он вышел в туалет и, вернувшись через две минуты, улыбнулся молодой женщине.

— Уже ничего не видно.

— Извините, — еще раз сказала она.

— Ничего. Давайте лучше поговорим о деле, — он взглянул на часы, — как раз осталось лететь около часа. Кто такой этот Керим Измаилович? Вы его хорошо знаете?

— Неплохо, — когда дело касалось её работы, она сразу становилась уверенной и подчеркнуто собранной, — он довольно часто приезжает в гости к Рафаэлю Мамедовичу. Возглавляет крупную фирму, имеет влияние в нескольких московских банках. Все его телефоны я знаю. Я думаю, он будет встречать нас в депутатской.

— А Мурад Гасанов?

— Этого я знаю хуже. Видела всего два раза. Он в Баку ввязался в политику, и его за это даже посадили в тюрьму. Рафаэль Мамедович очень сильно ругался. Звонил жене Гасанова и кричал, что такому богатому человеку незачем лезть в политику. Гасанов переводил наши деньги в зарубежные банки.

— Вы знаете его телефон в Баку? А где вы их берете?

— Я их запоминаю, — серьезно ответила Зоя.

— Все? — не поверил он.

— Конечно, все. Никогда не ношу с собой записную книжку.

— И сколько телефонов вы можете помнить?

— Около пятисот — точно.

— Вы издеваетесь? — взглянул на неё Дронго. — Каким образом?

— В школе была чемпионкой по шахматам, — пояснила Зоя. — В детстве я была довольно некрасивым ребенком, и моя мама с горя решила отдать меня в шахматистки. Она руководствовалась обычным родительским эгоизмом. Некрасивая, так хоть умная. Вот я и стала кандидатом в мастера спорта. А после девятого класса выяснилось, что я могу быть и красивой. Тогда я забросила шахматы.

— Теперь верю. Никогда не буду играть с вами в шахматы. Его московский телефон тоже помните?

— Помню.

— Назовите. Она сказала.

— А бакинский?

Она даже не запнулась.

— Номер телефона Керима Измаиловича?

— У него несколько телефонов.

— Назовите те, которые вы помните.

— Я помню все.

— Говорите.

Она перечислила три телефонных номера, среди которых был и номер аппарата спутниковой связи.

— Вообще-то я вам поверил, — удовлетворенно сказал Дронго, — память у вас действительно феноменальная. Вас можно возить с собой вместо записной книжки. А как Гасанов оказался в Москве?

— Он бежал из тюрьмы.

— Подпольный граф Монте-Кристо? Какой молодец. Надеюсь, он не прыгал с башни в воду?

Она засмеялась, представив себе приземистую полноватую фигуру Мурада Гасанова в роли несчастного арестанта замка Иф.

— Нет, думаю, он не прыгал.

— Насчет сбежал, точно?

— Точно. Шеф узнал об этом из Баку в тот же день.

— Мне нравятся ваши исчерпывающие ответы.

— Рафаэль Мамедович приказал мне помогать вам во всем.

— Он сбежал один?

— Нет, с двумя напарниками по камере. Один был генерал, бывший заместитель министра обороны.

— Ого! Это уже не граф Монте-Кристо. Это уже Матиас Шандор. Остальных схватили?

— Нет, они тоже в Москве.

— Надеюсь, за ними не охотятся правительственные агенты?

— Не знаю.

— У кого есть право подписи документов?

— Только у Гасанова и Рафаэля Мамедовича.

— А кто знал об этих деньгах?

— Только они двое.

— Так не бывает. Должны были об этом знать бухгалтера, операторы, финансисты. И секрет, который не является секретом двоих, уже может считаться просто общенародным достоянием.

Когда она улыбалась, он замечал её мелкие ровные зубы. И он невольно любовался её улыбкой. Зоя была действительно красивой женщиной.

— Когда мы приедем в Москву, куда вы поедете?

— Мне нужно отвечать и на этот вопрос? — невольно нахмурилась женщина.

— Я спрашиваю об этом не для того, чтобы к вам приставать. Мне это нужно по делу. Так куда вы поедете?

— К себе домой.

— Где вы живете?

— На Кутузовском проспекте.

— Там рядом квартира Рафаэля Мамедовича. Я об этом слышал. Правильно?

Молодая женщина чуть покраснела.

— Да, — сказала она нетвердо, — да, там и его квартира.

— Простите за мою бестактность. Это одна и та же квартира?

Она вспыхнула.

— Нет, — немного резче, чем следовало, сказала она, — это моя квартира. Он живет в другом блоке и на другом этаже.

— Но вы живете в соседних квартирах? — уточнил Дронго.

— Да, мы соседи.

— Какая у вас квартира?

— Три комнаты. Обычная. Семьдесят метров полезной площади.

— А у него?

— Там объединены две квартиры. Четырехкомнатная и трехкомнатная. В этих квартирах он живет обычно один. Семья находится в другом месте. Здесь он принимает людей.

— Я знаю. Кроме него, кто-нибудь живет в этой квартире?

— Нет, но когда он дома, в прихожей обычно дежурят его помощники.

— То есть телохранители?

— Да.

— У кого есть ключи от его квартиры? У жены, детей?

— Нет, — снова чуть запнулась Зоя, — ни у кого нет.

— Даже у вас?

— У меня есть.

— У кого еще?

— Больше ни у кого. Рафаэль Мамедович довольно замкнутый человек и доверяет не каждому встречному.

— Ваш намек понял. Надеюсь, это не в мой огород?

— Не в ваш. Но если вы будете задавать такие вопросы…

— Мне нужно знать, кто может иметь доступ к его бумагам в квартире.

— Никто, кроме меня.

— Учту. Бумаги находятся там?

Она молчала.

— Вы не слышали вопроса? — терпеливо спросил Дронго.

— Я вас прекрасно поняла. Просто у меня поручение передать вам эти бумаги. И все. У меня не было разрешения рассказать вам, где они находятся.

— Хорошо, не говорите. Но как вы думаете их взять?

— Поеду и возьму.

— Одна?

— С вами.

— Тогда почему не сказать мне сразу?

— У меня нет разрешения, — немного раздраженно ответила женщина.

— Ладно, оставим это. Кто еще знает, где находятся эти списки? Кроме вас, Зоя.

— Никто.

— Гасанов тоже не знает?

— Нет, не знает.

— Керим Измаилович?

— Тоже не знает.

— Теперь вы должны ответить мне на очень важный вопрос. Только подумайте и потом говорите. Вы знаете всех знакомых и друзей Рафаэля Мамедовича? Или у него есть знакомые, которые вам не известны?

— Может, и есть, — снова почему-то покраснела женщина, — но я знаю почти всех.

— Сколько лет вы с ним работаете?

— Уже полтора года.

— Сколько вам лет, Зоя? — неожиданно даже для самого себя спросил Дронго.

— Двадцать, а почему вы спрашиваете?

— И вы нигде не учитесь?

— Это тоже имеет отношение к нашей поездке в Москву? — ядовито спросила Зоя.

— Нет. Это имеет отношение к вашей собственной жизни.

— Я как-нибудь позабочусь о себе сама.

— Не сомневаюсь. Но почему вы не учитесь?

— Я учусь на заочном, — возразила девушка, — в МГУ. Поступила в прошлом году на исторический.

— Тогда конечно, — печально сказал он. Эта женщина принадлежала Рафаэлю Багирову душой и телом. Только он был полновластный хозяин Зои. Видимо, это нравилось и самой женщине. Или ей казалось, что нравится.

— Вспомните, Зоя, к вам никогда не звонил и не приходил бывший министр безопасности Баранников? Может, вы слышали такую фамилию?

— Конечно, слышала. Но нам не звонил никогда. Это точно.

Странно, подумал Дронго, покойный банкир Караухин был другом бывшего министра безопасности. Но почему именно Багиров, почему именно он? И почти сразу он услышал то, о чем мучительно размышлял последние несколько дней.

— Но Рафаэль Мамедович всегда говорил о нем с большим уважением. Ведь Баранников работал в Баку первым заместителем Министра внутренних дел Азербайджана. Они были знакомы еще тогда.

— Как вы сказали? — замер Дронго.

— Он работал в Баку.

— Откуда вы знаете?

— Об этом говорил сам Багиров, — удивилась она, — а разве вы не знали?

— Баранников работал в Баку заместителем министра? — возбужденно спросил он.

— Конечно. Об этом все знали.

"Как я мог об этом забыть! Конечно, работал. — Он застонал от неожиданно нахлынувшей злости и отчаяния. — Как все это глупо! Конечно, они познакомились, когда он работал в Баку. И во время событий осени девяносто третьего Баранников, опасавшийся ареста, передал документы не только Караухину. Тот был его другом и вполне мог засветиться. На всякий случай он передал копию документов и своему старому знакомому, человеку вне политики Рафаэлю Багирову, рассчитывая, что, если пропадет один экземпляр, уцелеет второй. У себя он оставить ничего не мог. Уже понимал неизбежность ареста. Как же я мог забыть об этом факте?

Теперь все вставало на свои места. Он обязан был вспомнить об этом обстоятельстве. Но, похоже, кроме него об этом вспомнили и другие. Раз они вышли на Багирова через его банкира, значит, сумели вычислить Рафаэля Мамедовича. Как тяжело будет задержать их хотя бы на два дня. Они все правильно просчитали.

— Зоя, — обратился он к сидевшей рядом женщине, — положение даже серьезнее, чем я предполагал. Думаю, нас будут встречать в аэропорту. Нам нужно что-нибудь придумать.

— Конечно, будут. Керим Измаилович…

— Не только он. Там будут и другие. У Керима Измаиловича есть охрана, свои телохранители?

— Есть.

— Они вооружена?

— Обычно да. Я видела у них пистолеты.

— Сколько человек?

— Двое.

— Этого мало.

— Вы думаете, на нас нападут прямо в аэропорту? — тревожно спросила Зоя. Она давно знала и понимала, чем занимается её хозяин и благодетель. Но считала, что нужно выполнять правила игры. В конце концов мафия — это такое же коммерческое предприятие, как и все остальные.

— Не знаю, но нам надо быть готовыми к худшему. Если вдруг мы расстанемся, как я вас смогу найти?

— Позвоните мне домой.

— Назовите номер вашего телефона. Она сказала. Он кивнул, поморщив лицо, словно запоминая, и вдруг быстро сказал:

— Проверим остальные телефоны, — и стал подряд. перечислять номера телефонов, услышанные им полчаса назад от Зои. Она восхищенно смотрела на Дронго. Кажется, он был таким же хорошим шахматистом, как и она.

Через пять минут самолет пошел на посадку.

загрузка...