загрузка...

    Реклама

Глава 21

Ночью он приехал к себе с той самой высокой девушкой, с которой отплясывал рок-н-ролл. Девушка была явно польщена вниманием взрослого мужчины, который привез ее в свою большую квартиру. Узнав, что он живет один, она еще больше обрадовалась и сразу отправилась в ванную комнату. Он остался сидеть на диване, чувствуя себя уставшим и пожилым человеком. Девушка еще не вышла из ванной, а ему уже стало смешно. Действительно глупо, думал он. Привозить домой эту девочку, которой едва исполнилось девятнадцать. Да еще и ждать, пока она выйдет из ванной, чтобы потом как-то произвести на нее впечатление. Ему показалась пошлой сама их встреча с налетом какой-то неискренности.

Девушка наконец вышла из ванной. Она была действительно изумительно сложена. Подошла к нему, нагая, даже не прикрылась полотенцем. Современных молодых людей отличала большая раскованность, чем его сверстников. Хотя, с другой стороны, он помнил, как вела себя его молодая подруга лет пятнадцать назад, когда они встречались в Москве, в гостинице «Россия». Тогда ему было двадцать четыре, ей чуть меньше. И они были такими же отважными и смелыми, как эта девочка.

— Разденься, — тихо попросила девушка. — Или ты меня стесняешься?

— Стесняюсь, — улыбнулся он, снимая рубашку.

Ее холодные ладони заскользили по его груди.

— Подруги говорят мне, что самые лучшие любовники — это мужчины в сорок лет. Когда они все умеют и все знают. Сколько тебе лет? Сорок пять?

— Меньше. Тридцать девять.

— Идеальный возраст, — кивнула она. — Снимай брюки. Я буду ждать тебя в спальне.

Девушка поднялась и, грациозно ступая, вышла из комнаты. Он вдруг понял, что именно казалось ему пошлым. Понял после ее слов. Им обоим нужна была эта встреча как доказательство собственной состоятельности. Ей в девятнадцать лет нужно было обязательно переспать с сорокалетним мужчиной, чтобы потом рассказывать об этом подругам. А ему нужна была именно молодая девушка — чтобы почувствовать себя молодым человеком, готовым встречаться со столь юной особой.

Обоих влекло друг к другу и чисто физическое любопытство. Прекрасно понимая это, он тем не менее снял брюки и отправился к девушке.

Конечно, она была очень молода. Конечно, не все совпадало столь идеально, как могло совпадать, но она старалась. В ней был задор, свойственный молодым, и наглость, свойственная начинающим. В ней не было и пресыщенности, какая отличает женщин, уже познавших в постели все возможное и невозможное. Но когда все было кончено и она уснула, он ощутил в душе горечь, словно изменил сам себе. Он всегда спал один на двуспальной кровати. На таких же кроватях он спал и во всех номерах гостиниц, где останавливался.

Осторожно поднявшись, он прошел в ванную, включил душ и долго стоял под спасительной струей горячей воды. После чего надел халат и, пройдя в кабинет, сел за компьютер. В конце концов он мог бы жениться, как все нормальные люди, и теперь у него могла быть такая же взрослая дочь. Уже после всего, перед тем, как она заснула, он поинтересовался, сколько лет ее матери. Услышав в ответ «сорок», замер на своей половине кровати, боясь шевельнуться. Все правильно. Он терял время. Ему всегда казалось, что он потерял нить где-то там, в восемьдесят восьмом, когда, спасая первого и последнего Президента Советского Союза, встал под пули и оказался на грани между жизнью и смертью. Стремительные события восемьдесят девятого уже проходили без его участия. Словно его вычеркнули из жизни.

Начинался распад страны, за которую он проливал кровь, началось предательство человека, которого он защищал. Горбачев оказался не просто слабым политиком. Он оказался циничным болтуном, способным предать все и всех. Он предал всех своих друзей в Восточной Европе, предал товарищей по партии, предал страну, которой присягал и которую обязан был защищать до последней капли крови. Каждый раз, глядя на его последующие выступления по телевизору, Дронго испытывал нечто похожее на разочарование и сожаление, чувствовал себя обманутым. Как они тогда верили этому человеку, как были преданны. И как безнравственно он поступил, «сдав» всех, кого можно было «сдать», и обманув всех, кто ему доверял.

Впрочем, все это было уже в прошлой жизни. Новая жизнь, начавшаяся в девяностые, требовала новых ориентиров. И бывший эксперт ООН, один из лучших инспекторов Интерпола, аналитик, равного которому не было ни в одной спецслужбе мира, стал безработным пенсионером. Впрочем, пенсию ему никто не хотел платить, ни одна республика. Ни Россия, не считавшая его своим. Ни Азербайджан, соответственно, считавший его российским офицером.

Дронго работал на компьютере, он снова читал наброски и записи погибшего Звонарева. И вдруг подумалось, что такие, как Звонарев, гораздо лучше устраивались в жизни, чем сам Дронго. Он был более напорист, обладал большей жизненной энергией, не забивал себе голову рассуждениями о служении отечеству и верности присяге. Для них важнейшим стимулом являлись деньги и власть. Вернее, власть как производное от денег. А самый большой успех в жизни — это деньги, на которые теперь действительно можно купить все. В том числе и кресло депутата, и красивую женщину, и даже здоровье, которое можно поправить в лучших клиниках Швейцарии и Германии.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, он обернулся. Девушка, которая заснула на его кровати, проснулась. Обнаружив, что спит одна, она пришла к его кабинету босиком и встала к двери, не решаясь войти.

— Ты работаешь? — спросила она.

— Да. Тебя что-то беспокоит?

— Странно… — улыбнулась девушка. — Ты первый мужчина, который меня бросил. Ушел от меня работать. Правда, странно?

Он тоже улыбнулся.

— Я не ушел. Ты заснула, а я не хотел тебя будить. Поэтому и пришел в кабинет.

— Странно, — повторила она. — Обычно ребята не успокаивались и будили меня. А ты оставил…

— Наверное, потому, что у меня гораздо меньше сил, чем у твоих знакомых, — пошутил Дронго.

— Нет, — возразила она, — больше. Только ты не такой, как все…

— Не такой? — переспросил он, заинтригованный.

— Другой. — Она пожала плечами, смущенно улыбаясь, а потом спросила:

— Мы еще увидимся?

— А ты хочешь, чтобы мы виделись?

— Да, — кивнула она. — Если можно.

— Можно. — Ему было приятно, что она стоит на пороге кабинета, не решаясь войти. И было приятно, что хотела с ним встречаться.

— Иди спать, — сказал он. — Спокойной ночи.

— Ты не придешь?

— Приду. Вот закончу работу и обязательно приду.

— Говорят, на рассвете любовь бывает самой крепкой. А я всегда засыпала, — пожаловалась она. — Ты разбудишь меня на рассвете?

— Обещаю.

— Спокойной ночи. — Она улыбнулась и, повернувшись, ушла. Теперь он слышал, как ступают по полу ее босые ноги.

Дронго снова повернулся к компьютеру. Он отметил три клуба, которые посещал Звонарев. Зачем посещал? Звонарев ведь писал о досуге молодежи, о разных бандах. А клубы были официально зарегистрированы. Интересно, почему именно эти три клуба? Дронго начал еще раз считывать информацию. Получалась интересная картинка. Если в двух клубах Звонарев побывал лишь по два раза, то третий посетил восемь раз. И даже ходил в мэрию, интересовался, кто именно регистрировал клуб «Прометей». У него среди записей есть и такая: «проверить „Прометей“ в мэрии». Почему его заинтересовал именно этот клуб? Дронго набрал информацию. Странно, что об этом клубе нет никаких данных. Он ввел информацию, обозначив поиск всех данных Звонарева о «Прометее». Клуб находится довольно далеко от центра. Всего сорок пять членов. Президент Кошкин Михаил Станиславович. Ветеран Афганистана. Воевал в Чечне. Ранен. Имеет награды.

Бывший десантник. Офицер, майор, инвалид. У него нет левой стопы, оторвало в Грозном. Ничего необычного. Такие клубы есть по всей Москве. Почему именно этот клуб заинтересовал Звонарева?

Дронго продолжал изучать данные. В клубе несколько секций. В подростковой секции — четырнадцать человек в возрасте от пятнадцати и старше. Ходили в тир.

Занятия спортом. Двое осуждены за драку. Один за грабеж. Так, это интересно.

Трое привлеченных к уголовной ответственности. Не Бог весть какая статистика.

На сорок пять ребят трое осужденных. Если брать в среднем по стране, то статистика, наверное, еще хуже. Почему именно этот клуб интересовал Звонарева?

Он собрал о нем довольно много информации.

Дронго продолжал работать, чувствуя, что именно этот клуб привлекает и его внимание. Звонарев посещал его в последний раз за неделю до смерти. А потом сразу появилась запись о мэрии. Он хотел проверить в мэрии, кто именно дал согласие на регистрацию. Интересно — почему. Дронго сделал на листке отметку.

Еще раз просмотрел всю информацию — и вдруг замер. Интересно… Очень интересно… Клубу «Прометей» полгода назад купили двухэтажный особняк. Особняк купил «Порт-банк». Они указали стоимость — сто тысяч долларов. И метраж. Около двух тысяч метров. Дронго нахмурился. В Москве недвижимость не может стоить таких денег. Получалось, что банк купил каждый метр площади за пятьдесят долларов, то есть почти даром.

Дронго подсел к другому компьютеру, куда были введены данные о московской недвижимости. Довольно быстро нашел нужный ему адрес. И увидел картинку.

Огромный дом, похожий на дворец. Две тысячи метров. Такое здание потянет на несколько миллионов, подумал Дронго, делая для себя отметку. «Порт-банк» заплатил сто тысяч, как указано в документах. Зачем им уменьшать стоимость покупки, если они все равно подарили здание детям? Ничего себе подарок… Но почему они занизили реальную стоимость подарка? Любому банку выгоднее показать как можно большую стоимость покупки. Во-первых, деньги будут списаны, во-вторых, эта недвижимость перешла во владение клуба, а значит, с нее не нужно платить налогов. И, в-третьих, — с каких пор банки делают такие подарки детям?

Дом стоимостью в несколько миллионов долларов покупают и передают неизвестному детскому клубу, а оформляют покупку всего за сто тысяч.

Дронго снова нахмурился. А впрочем… Как он раньше этого не заметил? В клубе «Прометей» очень неплохая финансовая база. Есть и свой тир, своя спортплощадка. Интересно, почему нет библиотеки? Или ребята не хотят читать книги в своем клубе? Очень интересно. Может быть, Звонарева заинтересовала именно эта странная покупка? Или странный подарок. Вот еще один подарок «Порт-банка». Телевизоры и видеомагнитофоны. Похоже, банк всерьез решил опекать этих ребятишек. Посмотрим, кто владелец банка. Он начал искать уже в системе Интернета и довольно быстро выяснил, что основным владельцем банка является депутат Государственной Думы Тетеринцев.

Нужно будет познакомиться с этим господином, решил Дронго, делая еще одну отметку. Почему этот депутат так много тратит на детей из чужого округа?

Логичнее было бы давать деньги детям собственных избирателей. Или он просто альтруист? Тогда почему занижает стоимость подарков? Такой скромный человек? Не похоже. Иначе не стал бы фиксировать со столь скрупулезной точностью набор спортивных игр, подаренных клубу, в том числе шахматные наборы на сумму восемьдесят четыре рубля. Хорошо еще, что в клубе играют в шахматы. И все-таки почему Тетеринцев и его банк так опекают этот клуб? Нужно будет завтра с ним встретиться и поговорить.

Уже собираясь заканчивать, он на всякий случай ввел в компьютер фамилию Тетеринцева и получил результат: «Проверить Тетеринцева, — отметил среди своих записей на компьютере Звонарев. — Кажется, он занят совсем другими делами».

Интересно, каким делами занят депутат Государственной Думы? И почему его следовало проверить? И как Звонарев собирался его проверять?

Дронго закончил работу, отключился и еще раз посмотрел на потухший экран.

Почему Звонарева так интересовал именно клуб «Прометей»? Нужно будет завтра все проверить, в который уже раз подумал Дронго. Взглянул на часы. Половина четвертого. Скоро рассвет. Кажется, его молодая партнерша просила разбудить ее на рассвете. Нужно исполнить ее желание.

загрузка...