загрузка...

    Реклама

Глава 22

Было уже довольно поздно, когда потрясенная Света Рыженкова узнала, что ее подругу отвезли в больницу с сильным сотрясением мозга. Узнала она и о том, что на квартире Федора Беззубика побывали незнакомцы. Несчастный фотокорреспондент не мог понять, что именно нужно было неведомым грабителям. Они не взяли даже куртку Кокшенова. Даже деньги, около двух миллионов рублей старыми, остались лежать на тумбочке. Света сама поехала в больницу и всю ночь просидела у постели подруги.

А утром решила поехать в ФСБ. Ей пришлось довольно долго ждать, когда ее примут. Наконец она вошла в кабинет, где ее ждал невысокий крепыш с жесткими, коротко остриженными волосами и глазами филина. Света долго, часто путаясь, рассказывала ему все, что ей было известно. Рассказала и о том, как Римма случайно подслушала разговор неизвестного с Малявко. И о том, как Бондаренко со своим напарником приезжал к ним в редакцию. И о нападении на ее квартиру, и о гибели Николая Николаевича Глебова в автомобильной катастрофе, и о нападении на Вадима Кокшенова. И об исчезнувшем магнитофоне. И о смелом поступке Риммы, попытавшейся преградить путь убийцам. Она рассказывала долго, пугаясь собственной смелости, рассказывала все, что знала, иногда повторяясь, иногда уточняя некоторые детали. Офицер ФСБ с глазами филина слушал молча, давая ей возможность выговориться.

И только когда она закончила, он начал задавать вопросы. Его интересовали разные детали, которые Рыженкова не знала. Например, не знала, с кем именно говорил Малявко. И не знала фамилию напарника Бондаренко. Не помнила адреса Федора Беззубика. Света не знала многого, но даже того, что она знала, было достаточно. Офицер поблагодарил ее и попросил никому ничего не рассказывать.

Когда она вышла из кабинета, из соседней комнаты вышли еще двое офицеров ФСБ, они прошли к столу и устроились на стульях.

— Ну, каково ваше мнение? — спросил хозяин кабинета с глазами филина. — Что вы думаете, полковник Машков?

— Она говорит правду, — заявил Машков. — И все детали совпадают. Глебов действительно погиб, а сидевший за рулем убийца до сих пор не найден. Кривцова и Кокшенов в больнице. Все совпадает. Почти.

— Вот именно — почти, — сказал другой офицер, — половину она, возможно, придумала.

— Почему вы так думаете, Левитин? — спросил хозяин кабинета.

— Рассказ экзальтированной дамочки. Ее подруга что-то услышала и решила, что узнала важную государственную тайну. Кокшенов попал в пьяную драку, машину Глебова сбил самосвал, и мы не сможем ничего сказать, если не найдем водителя, угнавшего этот самосвал. А что касается сотрясения мозга у Кривцовой, то это как раз не в ее пользу. Возможно, у нее были припадки и ей все пригрезилось.

— Предположим, что так, — согласился Машков. — А приезд Бондаренко в редакцию газеты? А неожиданное поведение Кривцовой в парламенте, где она вдруг ударила депутата? А разгром, устроенный на квартире Федора Беззубика? Все это тоже совпадения?

— Я не говорю, что она лжет. Но случай в парламенте — как раз не в пользу Кривцовой. У нее, очевидно, и раньше наблюдались подобные срывы.

— Подождите, — перебил хозяин кабинета. — У вас дурная манера, Левитин, подвергать сомнению слова любого, кто высказывает свое мнение, отличное от вашего. Нужно уметь слышать и чужие мнения. Судя по всему, Малявко и Бондаренко действительно замешаны в какой-то грязной истории. Нужно узнать имя третьего.

Кстати, чьи они помощники? Разных депутатов или одного?

— Одного, — ответил Машков. — Пока она рассказывала, мы проверили. Оба — помощники депутата Тетеринцева.

— Ах этого… — нахмурился генерал. — Я кое-что о нем слышал. Видимо, нам нужно всерьез заняться этим типом.

— Обязательно, — кивнул Машков.

— У вас еще что-нибудь?

— Да, — кивнул Левитин. — Вчера произошел взрыв на Малой Бронной. Наши эксперты там поработали. Очень интересная картинка получается. Судя по характеру взрыва, были включены все пять конфорок газовой плиты. И при этом Игнат Сайфулин, квартира которого взорвалась, крепко спал. Соседи видели, как к нему приходил какой-то парень с бутылками в авоське: очевидно, они что-то отмечали. Причем Сайфулин выпил почти смертельную дозу алкоголя, около литра водки. Видимо, пил один, другой почти не пил.

— Может, он трезвенник? — улыбнулся генерал.

— Может, — согласился Левитин. — Только наши офицеры не нашли этих бутылок нигде, товарищ генерал. Зачем трезвеннику забирать с собой пустые бутылки? Это ведь нелогично. А в крови погибшего Сайфулина эксперты обнаружили снотворное.

Как вы думаете, зачем человеку, выпивающему почти литр водки, еще принимать и снотворное? Во всяком случае, настоящие алкоголики прекрасно засыпают и без снотворного.

— Молодец, — кивнул генерал. — Вот это другое дело.

— Отсюда можно сделать вывод: кто-то неизвестный пришел утром к Сайфулину, напоил его водкой, куда подмешал снотворное, и затем, оставив спящего хозяина квартиры, включил газ и вышел на улицу. При этом не забыл забрать с собой пустые бутылки.

— Ты понимаешь, что говоришь? — От волнения генерал перешел на «ты». — Получается, что это не случайный взрыв, а террористический акт.

— Точно так, товарищ генерал, — подтвердил Левитин.

Генерал посмотрел на Машкова.

— Я тоже так думаю, — сказал тот.

— Странная история, — нахмурился генерал. — В общем, так… Вы, Левитин, занимаетесь взрывом на Малой Бронной. Нужно все проверить еще раз. Если это террористический акт, мы обязаны знать, кому он был нужен и кто организатор.

Вы, Машков, проверяете Тетеринцева и его людей. Не забудьте, что речь идет об оружии. Ваши группы должны заниматься только решением этих задач. Все остальные дела отложите. Рыженкова уверяет, что оружие доставят для каких-то подонков.

Черт возьми, если бы Кривцова быстрее пришла в себя, мы могли бы узнать, что именно они говорили. Можно даже дать ей послушать все голоса в парламенте, чтобы она определила собеседника этого Малявко.

— Понимаю, товарищ генерал, — кивнул Машков. — Постараюсь найти второго собеседника.

— Судя по всему, перед выборами у нас будут горячие деньки, — продолжал генерал. — Вечером проведем совещание, уточним, что имеем. Машков, вам нужно все проверить еще раз. И как можно тщательнее. Сначала акт экспертизы о наезде на машину Глебова. Мог водитель затормозить или не мог? Потом проверьте эту драку Кокшенова. Если пьяная драка, это одно. А если подстроенная пьяная драка, тогда совсем другое.

Поговорите с этим фотокорреспондентом Беззубиком. Еще раз побеседуйте с Рыженковой, уточните все детали. И, конечно, постарайтесь найти собеседника Малявко. Кстати, за обоими, я думаю, нужно установить наружное наблюдение.

Вопросы есть?

Оба офицера поднялись. Машков тотчас же прошел к себе в кабинет. Затем созвал офицеров своей группы, поставив каждому конкретную задачу. После чего позвонил в отдел наружного наблюдения и попросил начать оперативные мероприятия по двум помощникам депутата Тетеринцева.

Машков решил прежде всего поехать в больницу к Римме Кривцовой. Позвонив лечащему врачу, узнал, что несчастная женщина чувствует себя еще очень плохо, но в сознание уже пришла и вполне дееспособна. Ей отчасти повезло. Бондаренко торопился, и удар получился смазанным. Машков вызвал дежурную машину и поехал в больницу вместе с одним из своих офицеров.

В палате, кроме Кривцовой, лежали еще три больные. Машков, вошедший в палату, недовольно поморщился — здесь, конечно, поговорить не дадут. Рыженкова, сидевшая у постели больной, увидев посторонних, в испуге вскочила. Вместе с Машковым вошли лечащий врач и санитарка.

— Не пугайтесь, — сказал Машков, — мы из ФСБ.

— Она всех мужчин теперь боится, — улыбнулась женщина, лежавшая у окна. — Даже нашего врача испугалась.

— Вот мое удостоверение, — протянул свои документы Машков. — Я хотел бы поговорить с вашей подругой.

Он сел на стул рядом с кроватью. Римма настороженно следила за ним. Он видел, что она смотрит довольно осмысленно, и это внушало некоторые надежды.

— Только недолго, — напомнил лечащий врач.

— Извините меня, — тихо сказал он, чтобы их разговор не слышали соседки, — мне нужно с вами поговорить. Если вы меня понимаете, закройте два раза глаза.

Кривцова закрыла два раза глаза и вдруг негромко произнесла:

— Я все понимаю.

— Очень хорошо. Не нужно волноваться. Мы уже знаем, что случилось с вами за эти три дня. Но нужно уточнить некоторые детали, которые ваша подруга не помнит. Вы можете вспомнить номер автомобиля, который вас преследовал?

— Да, — поморщилась Кривцова, — я помню. — Она назвала номер автомобиля, и стоявший рядом офицер записал его в блокнот.

— Спасибо, — кивнул Машков. — А кто разговаривал с Малявко, вы не знаете?

— Нет. У него был такой голос… резкий. И обувь очень дорогая. Больше я ничего не успела заметить. Но у Беззубика должна остаться пленка.

— Какая пленка? — спросил Машков. — Они же забрали магнитофон?

— Нет, — тихо сказала Римма. — Они ничего не нашли. Говорили, что не нашли.

— Поищем, — сделал отметку в своем блокноте стоявший рядом с Машковым офицер.

— Вы видели напарника Бондаренко? Того, который хотел вас убить…

— Да. Он сидел за рулем «Волги», которая стояла сначала у Думы, — вспомнила Римма. — А потом я ее увидела у нас. Это они убили Николая Николаевича. — Она беззвучно заплакала. — Это они…

— Уходите, — сказал лечащий врач. — Сестра, идите сюда.

Машков вышел из палаты. Потом обратился к своему подчиненному:

— Позвони в милицию, пусть оставят пост рядом с ее палатой. Мало ли… всякое может случиться. И найди этого Беззубика. Он срочно нужен. Если магнитофон еще у него, он нам может очень помочь.

— Сделаем, — ответил офицер.

Полковник приехал в управление в расстроенных чувствах. Он понимал, что Кривцова говорит правду. Но он понимал и другое: если замешан кто-то из политиков или депутатов, такое дело не дадут довести до конца. В преддверии президентских выборов может случиться все, что угодно, и поэтому никто сейчас не разрешит устраивать «разборку» с депутатами. С другой стороны, судя по всему, эти два помощника действительно охотились за Кривцовой. Интересно бы познакомиться с депутатом Тетеринцевым, у которого такие кадры, подумал полковник.

Машков рано начал седеть. Еще с тех пор, как в Таджикистане погиб его брат. К сорока годам голова поседела так, что ему уже не давали его возраста. В сорок четыре, несмотря на моложавость и подтянутость, он выглядел на все пятьдесят — сказывались бессонные ночи; мешки же под глазами отнюдь не молодили. Его сотрудники, занимавшиеся проблемами терроризма, менялись каждые два года. Многие не выдерживали и уходили в другие подразделения. Оставшиеся ценились на вес золота.

Машков сидел в своем кабинете, ожидая звонка из квартиры Беззубика, когда в половине первого раздался телефонный звонок. Полковник поднял трубку.

— Слушаю. — Он ожидал услышать чей угодно голос, но только не этот.

— Добрый день, полковник. Как ты поживаешь?

— Дронго, — обрадовался Машков. — Я не слышал твой голос целый год. Как у тебя дела? Последний раз мы виделись на крыше отеля «Крийон», в Париже.

— Помню, — засмеялся Дронго. — Когда ты клеил свои наклейки.

— На бомбу, которую ты нашел, — рассмеялся в ответ Машков. — А что случилось, какими судьбами?

— Послушай, полковник, это ваш отдел занимается террористами? Я правильно позвонил?

— Вообще-то это не телефонный разговор, но правильно. Что тебя интересует?

— Нужны данные на одного человека. Не обязательно по телефону. Можешь переслать на мой компьютер.

— Конечно, перешлю, — заверил его Машков. — У тебя простых дел не бывает.

Ты у нас всегда занимаешься сволочью мирового масштаба. Кто именно тебя интересует?

— Есть такой депутат Государственной Думы Тетеринцев. Он и владелец «Порт-банка».

— Так… — сказал Машков. — Значит, тебя интересует Тетеринцев?

— Это тебя удивляет?

— Очень. Он и меня тоже интересует.

— Можно узнать, почему им вдруг заинтересовался ваш отдел? Мне казалось, вы занимаетесь делами совсем другого рода.

— Не могу ничего сказать, — признался Машков. — Давай сделаем так: ты сейчас приедешь ко мне, и мы обо всем поговорим. Только прямо сейчас.

— Через десять минут выезжаю, — пообещал Дронго.

— Договорились. — Полковник положил трубку, еще не зная, что через десять минут его уже не будет в этом кабинете.

«Почему Дронго заинтересовался Тетеринцевым именно сейчас?» — спрашивал себя Машков. И тут раздался звонок. Он снова поднял трубку. Звонил капитан Саруханов. Он доложил, что, по мнению экспертов, самосвал не только мог остановиться, но и вообще должен был выехать совсем с другой стороны.

Получалось, что наезд на автомобиль Глебова — факт доказанный.

— Все ясно, — вздохнул Машков; с каждой минутой дело становилось все более интересным.

И в этот момент секретарша генерала сообщила, что полковника срочно хочет видеть генерал.

Даже если бы Машков не работал с генералом много лет, он бы и тогда понял: случилось нечто невероятное. В приемной толпились офицеры, вызванные сюда, очевидно, руководством. Секретарь предложила Машкову войти. Полковник вошел и увидел, что в кабинете генерала сидит первый заместитель директора ФСБ. Лица генералов были желтого цвета, словно их выкрасили краской.

— Полковник Машков, — сказал хозяин кабинета, не поднимая головы, — только что нам передали: в Воронеже, на вокзале, совершена террористическая акция.

Кто-то подложил бомбу в проходивший поезд Москва — Воронеж. Есть погибшие и раненые. Судя по всему, погиб и сам террорист. Приказываю вам вылететь в Воронеж с группой наших сотрудников. Сдайте все свои дела Левитину.

— Когда вылетать? — спросил ошеломленный Машков.

Генерал поднял голову. Посмотрел на полковника.

— Сейчас, — сказал он, снова опуская голову.

— Слушаюсь. — Машков подумал, что сегодня он уже не сможет увидеться с Дронго. В конце концов, данные на Тетеринцева он может передать своему другу и завтра. Полковник не знал, что завтрашний день будет самым трудным днем в его жизни. Он даже не предполагал, каким будет этот день.

загрузка...