загрузка...

    Реклама

Глава 35

Оказавшись на положении пленников, ребята умолкли. Да и говорить не хотелось… Павел, Слава, Тарас, сидевшие на задних креслах, уже ни на что не обращали внимания. Все трое принципиально не смотрели в сторону Кошкина, который также игнорировал «мятежников». В конце автобуса, у дверей, стоял Коля с автоматом в руках. У передней двери, на ступеньках, сидел Роман. Кошкин же предпочел находиться в центре автобуса, чтобы держать всех под контролем.

— Чего сидим? — неожиданно заговорил Тарас. — Он ведь обещал… Сказал, подпалим автобус и уйдем. И всех детишек заберем, чтобы не опасно было. А теперь людей убивает…

— Он все заранее знал, — отмахнулся Павел. — Еще две недели назад говорил нам, что у нас крупное дело будет. Помните?

— Точно, говорил, — кивнул Тарас.

Коля, превозмогая головную боль, с интересом прислушивался.

— А насчет Николая я все знал, — сказал Слава. — Кошкин еще три дня назад говорил мне: раз он брата потерял, то и мы должны…

Дронго, получивший в свое распоряжение компьютер, подозвал к себе Машкова и Демидова.

— Посмотрите, что получается. — Он кивнул на дисплей. — Вчера утром в Воронеже погиб Артем Шангин, работавший в закупочной фирме, принадлежавшей Тетеринцеву. Он же через свой «Порт-банк» финансирует клуб. А сегодня автобус захватывает некий Кошкин, инструктор из клуба «Прометей». Улавливаете связь?

— Нет, — нахмурился Демидов. — Возможно, совпадение.

— Не получается, — возразил Дронго. — Если совпадение, то где в данный момент находится Николай, младший брат Шангина. И вообще… не проверить ли нам всех членов клуба «Прометей»? Вспомните, что говорили сотрудники ГАИ. Кроме украинской делегации, состоящей из нескольких парней, никто не садился в автобус. А кто-нибудь проверил, была ли такая делегация в украинском посольстве?

Демидов потянулся к телефону. Минуту спустя, положив трубку, сообщил:

— Никакой украинской делегации не было. Пятеро парней и инвалид, севшие в автобус, не выходили из гостиницы посольства Украины.

— Теперь мы знаем, сколько их, — кивнул Дронго. — Выходит, вчера погиб Артем Шангин, а сегодня его брат здесь. Логичнее в его ситуации находиться дома. А он здесь… Может, это месть? Кто-то мог внушить ребятам, что все кавказцы — их враги, взрывают вокзалы, трамваи, автобусы. Возможно, поэтому Кошкин тянет время. Он чего-то ждет. Возможно, условного сигнала, разрешения на вылет…

— Мы проверим по спискам клуба, кто может быть с ним. — Демидов снова поднял трубку и давал указание своим сотрудникам. — Но тогда кому звонил Бондаренко? Кто спланировал эту операцию? Неужели сам Кошкин?

— Не думаю. Он офицер спецназа, а здесь нужен аналитик, организатор. Если выяснится, что среди ребят находится младший брат Шангина, то можете быть уверены: взрыв в Воронеже — спланированная провокация.

— Для чего? — спросил Машков.

— Пока не знаю, — сказал Дронго.

— Кошкин тебе говорил, что Артем погибнет? — Коля пристально посмотрел на Славика.

— Нет. Но он говорил, что нам делать, если вдруг убьют кого-то из наших. И вспоминал про тебя.

— Он все знал, — пробормотал ошеломленный Коля. — Он знал, что Артем не вернется из Воронежа.

Павел посмотрел на Кошкина.

— Знал, — согласился он. — Как так получилось, что твой брат погиб, а его напарник выжил?

— Не знаю. Говорит, случайно, — ответил Коля.

Николай задумался. Потом вдруг подошел к мальчику, который разыгрывал на доске шахматные этюды. Коля толкнул его в бок.

— Вы когда из Баку выехали? — шепотом спросил он, все еще надеясь, что ошибается.

— Неделю назад, — ответил мальчик.

— А билеты когда покупали?

— Мы их не покупали. Они у нас были. Туда и обратно. Но их заказывали давно. Кажется, месяц назад.

Коля вернулся на свое место и сел рядом с Павлом. Тот прошептал:

— Чего там?

— У них билеты были неделю назад, — ответил Коля, — а Кошкин говорил вчера, что ищем вариант. Врал нам, что они только что билеты взяли. — Он нам все врал. И когда две недели назад говорил, что ищет варианты…

— И про брата твоего тоже врал, — кивнул Павел. — Нужно еще проверить, как это случилось, что Артем погиб. И почему Кошкин заранее знал, что он погибнет.

Кто Артема в Воронеж послал?

— Кошкин. — Коля задумался.

Демидов положил перед собой лист бумаги.

— Все совпадает. — Он поднял голову. — Кошкин и пятеро ребят. Выходит, дети…

— Вооруженные автоматами и пистолетами, — пробормотал Машков. — Это Тетеринцев. Все он организовал. Как только привезут пленку, мы его возьмем.

Дронго внимательно изучал список людей, которым звонил Бондаренко. Затем посмотрел на компьютер, считывая информацию с дисплея. Наконец сказал:

— Антон Прохоров, которому звонил Бондаренко, оказывается, не заместитель начальника финансовой службы, а заместитель начальника службы безопасности в банке. Прошла ошибка, а мы не заметили…

— Прохоров бывший прапорщик ВДВ. Хотя вряд ли какой-то прапор мог все это придумать, — усмехнулся Машков.

— Обычный прапорщик, конечно, не мог. Но этот-то служил в элитных войсках… Прекрасный стрелок.

— Ну и что? Среди десантников много хороших стрелков.

— Верно. Но вы не знаете, кто его шеф. Вот данные. — Дронго взглянул на листок. — Его непосредственный начальник — глава службы безопасности «Савой-банка» полковник Ветров, специалист по антитеррористической деятельности. Кстати, именно «Савой-банк» помог банку Тетеринцева в трудное время и полностью финансировал его предвыборную компанию. И вот что получается… «Порт-банк» Тетеринцева, получив кредит в «Савое», покупает здание для клуба «Прометей», где обосновались Кошкин и пятеро его помощников.

Столько совпадений — не может быть…

— Это он! — Демидов вскочил со стула. — Полковник Ветров.

— Он был моим наставником, — смутился Машков. — Ветров — один из лучших специалистов. Неужели он пошел на такое ради денег?

— Кого поддерживает на выборах «Савой-банк»? — спросил Дронго, глядя на дисплей.

— Во всяком случае не мэра столицы. Они финансируют избирательную кампанию его противника. Что требуют террористы? Десять миллионов и самолет? Нет, ставки в этой игре куда крупнее. Насколько я понял, руководить операцией по освобождению заложников предложено мэру. Если он попытается решить вопрос силовым путем, то все газеты напишут о том, как его озверевшие милиционеры убивали детей и инвалидов. Если не попытается и с заложниками что-то случится, то он гарантированный кандидат на вылет даже из своего кресла. Ему предложили заведомо проигрышный вариант.

— Черт возьми! — Демидов в растерянности посмотрел на Машкова. — Я не хотел говорить… Но наши готовят именно силовой вариант.

— Отмените, — предложил Дронго. — Немедленно отмените. Это ловушка для мэра.

Демидов взглянул на Дронго, потом на Машкова и поспешил к мэру. В этот момент один из офицеров ФСБ протянул Машкову магнитофон. Тот перемотал пленку.

— Почему так мало? — раздался из динамиков. мужской голос, очевидно, голос Тетеринцева.

— Ненужных отбраковали. А эти… все молодые, злые, голодные. Кошкин отобрал пять человек.

— Как вы их собрали?

— Сказали, что создаем нечто вроде клуба. Вот парни и потянулись. С ними работают двое наших инструкторов. Пока все нормально.

— Только не перестарайтесь. Не нужно им ничего объяснять. Чем глупее будут, тем лучше.

— Вы не беспокойтесь. Все в порядке. Они ни о чем не догадываются. Мы им еще Кошкина дали, пусть там покажет себя, ребятам будет даже интереснее. Он ведь профессионал. В общем, все, как вы говорили.

Дронго, выключив магнитофон, взглянул на Машкова. Тот кивнул.

— Нужно арестовать Ветрова, — сказал Дронго. — Но после того, как освободим заложников…

В этот момент в комнату вбежал Демидов.

— Меня не пустили к мэру, — сообщил он. — Они приняли решение: в семь тридцать вечера начнут штурм автобуса. Левитин настаивает на штурме. Говорит, что у него есть в салоне информатор…

Дронго снова включил магнитофон.

— Кошкин все знает? — раздалось из динамиков.

— Только он один. Кроме него, никто ничего не будет знать. Остальные уверены, что это справедливая месть.

— Вы поняли?! — воскликнул Дронго. — Он сказал «справедливая месть».

Значит, они знали, что старший брат погибнет. Они все точно просчитали.

— Я сам поеду арестовывать Ветрова, — предложил Демидов, сжимая кулаки.

— Нет, — возразил Машков. — Это мое дело.

— Через десять минут начнется штурм. — Демидов взглянул на часы. — Нужно их остановить.

— Почему Кошкин тянул время? — размышлял вслух Дронго. — Почему даже деньги не хотел брать? Нужно узнать мобильный телефон Прохорова. Интересно, где он сейчас находится? Кстати, с кем говорил Тетеринцев?

— Со своим помощником. С Василием Малявко, — сказал Демидов.

— Тогда проверьте и его, — предложил Дронго, — только быстро, у нас в запасе десять минут. Я пойду к мэру, попытаюсь его убедить… Может, у меня лучше получится. Десять минут, Демидов, не забывайте.

Дронго выбежал из комнаты. Пробежал по коридору.

— Мне нужно срочно видеть мэра, — обратился он к офицерам, стоявшим у двери.

— Не положено, — ответил один из них.

И тут Дронго увидел Левитина.

— Все пытаетесь доказать свое превосходство, — усмехнулся тот. — Поздно уже. Да и не нужно. Без вас обойдемся.

— Господи, — прошептал Дронго, — у вас же в КГБ такой отбор был…

Левитин, криво усмехнувшись, прошел в комнату. Дежурные офицеры по-прежнему не пропускали Дронго. Он уже собирался прорываться силой, когда увидел идущего по коридору послаю — Мне нужен мэр, — бросился к нему Дронго. — Проведите меня.

— Идем, — кивнул посол.

Увидев Дронго, министр иностранных дел презрительно скривил губы.

Наклонившись, что-то сказал своему соотечественнику, министру внутренних дел.

Дронго подошел к мэру, сидевшему перед телефонами.

— Мне нужно срочно с вами поговорить…

— Потом, — отмахнулся мэр. — Не сейчас.

Его помощник, возможно, секретарь, вопросительно взглянул на Дронго. Они отошли в сторону.

— Речь идет о грандиозной провокации, — вполголоса проговорил Дронго. — Объясните ему: это спектакль…

Чиновник пристально посмотрел на Дронго.

Задумался. Наконец кивнул:

— Идемте. — Они снова подошли к мэру. Дронго склонился над столом.

— Сейчас поговорить?.. — удивился мэр. — Сейчас не до того… Впрочем, ладно, пять минут.

Они прошли в небольшую комнату. Усевшись на стул, мэр вопросительно взглянул на Дронго.

— Я слушаю вас.

В этот момент в комнату вошли еще несколько человек.

— Разговор — только между нами, — предупредил Дронго.

— Оставьте нас… Закройте дверь, — проворчал мэр. — Так что там у вас? — Он снова посмотрел на Дронго.

— Отмените приказ о штурме. Это ошибка. Отмените…

— И это все, что вы хотели мне сообщить? — Мэр поднялся со стула. — Всего доброго… — Он направился к двери.

— Но это же провокация! — крикнул ему вдогонку Дронго.

Мэр остановился, обернулся.

— Откуда вы знаете?

— В автобусе… Там только один опасный человек, отставной майор спецназа.

Но и он — инвалид. Остальные же подростки, ребята из его клуба. Их пятеро. Они проникли в автобус под видом украинской делегации. Правда, вооруженные…

— Тем хуже для них, — процедил мэр.

— Послушайте, поймите… Ведь они, в сущности, дети. Я, кажется, понял их мотивы. Вчера в Воронеже, на вокзале, произошел взрыв. Погиб некий Артем Шангин, брат одного из пацанов. Причем гибель Артема — спланированная акция.

— Не понимаю — какое отношение это имеет ко мне? — пожал плечами мэр.

Однако вернулся, снова уселся на стул.

— Его младший брат — Николай… он сейчас там, в автобусе. Понимаете, в какую ловушку вы попали? Они устроили взрыв в Воронеже, чтобы подставить вас. И чтобы убрать Шангина. И теперь его младший брат — в роли мстителя.

— Погодите-погодите, — поморщился мэр. — При чем тут мстители?

— Поймите… Вчера убит старший брат. А сегодня младший со своими друзьями решается на захват автобуса, в котором «черные», кавказцы. Я даже знаю, что напишут в газетах. Напишут, что вы подставили под пули своих снайперов замечательных московских ребят, которые, возмутившись взрывом в Воронеже, решили отомстить бандитам.

— Но откуда у них оружие?

— Это уже другой вопрос. Но штурмовать автобус — чистое безумие. Повторяю: там только один опасный человек.

В отличие от заурядных карьеристов, мэр был человеком мужественным. И порядочным. К тому же деятельным и энергичным.

— Что же вы мне посоветуете? — спросил он. — Подполковник Левитин уверяет, что штурм необходим. А вы мне советуете отменить штурм… Ведь они улетят.

— Поймите… Во-первых, далеко не улетят. Но предположим — штурм состоится. Что в итоге? Пятеро убитых ребят. Вас же во всех газетах грязью обливать будут. И конец вашей карьере.

— Я и так уже… по горло в дерьме, — процедил мэр. — Газетчики постарались.

— Вы меня не поняли. Ситуация критическая… Эта операция спланирована таким образом… В общем, вы проигрываете при любом раскладе. Кстати, насколько я понял, недавний взрыв на Малой Бронной — тоже подкоп под вас. Кто-то даже заранее предупредил журналистов. И я знаю, кто спланировал акцию… Отставной полковник госбезопасности Ветров. Профессионал..

— Но мы должны попытаться освободить заложников, — пробормотал мэр. — Я вас понимаю и готов признать, что вы правы. Но сидеть и ждать — не в моих правилах. Штурм начнется вовремя, и отменять его я не стану, — немного подумав, он добавил:

— И Бог с ней, с моей карьерой. Главное люди…

Дронго понял, что настало время использовать последний шанс.

— Ладно, хорошо, — кивнул он. — Предположим, что все сказанное мною неубедительно, бездоказательно. Но тогда объясните мне: почему они до сих пор держат заложников? Почему тянут время? Ведь нелогично же… Террористы ведут себя иначе. То есть настаивают на скорейшем выполнении их требований.

Мэр задумался. Наконец спросил:

— Вы что же, знаете, почему они медлят?

— Догадываюсь. В аэропорту должны находиться их сообщники. Очевидно, они рассчитывают на них. Возможно, какая-то отвлекающая акция…

— Так-так. — Мэр нахмурился. — Идемте со мной. — Он направился к двери.

Тут Дронго понял. Понял, чем порядочный человек отличается от подонка.

Порядочный не станет лгать, не будет изворачиваться, он никого и никогда не подставит. Его можно оболгать, обвинить во всех грехах. Но порядочный человек таковым и останется, и правду в конечном итоге не скроешь. :

— Хорошо, согласен… Вы, возможно, правы, — громко сказал мэр. — Но кто за вас поручится?

— Я. — На пороге появился Машков. — Я могу за него поручиться.

— И я, — сказал азербайджанский посол, появившийся в дверях. — Я знаю его много лет.

— Согласен, — кивнул мэр. — Излагайте свой план.

Даже получив все полномочия, Дронго не торопился. Стрелки на циферблате показывали двадцать минут восьмого. Если Кошкин затягивал до восьми, значит, террористы готовились именно к этому сроку.

Следующие десять минут все сидели как на иголках. Каждую минуту докладывали о перемещениях Малявко, которые фиксировала камера.

Демидов метался по комнате. Наконец остановился — не мог больше ждать.

Выскочил из комнаты и подошел к буфетной стойке. Рядом стоял Малявко. Демидов нервничал. И, как всегда, нервничая, почувствовал волчий аппетит. Взял салат, сосиски, горчицу. Начал намазывать ее на хлеб. Вдруг поскользнулся, — горчица оказалась на рукаве пиджака Малявко; тот взвизгнул, начал отталкивать Демидова.

Полковник смутился, извинился. Малявко же поспешил в туалет почистить пиджак.

Остальное было делом техники. Следом за ним в туалет вошли пять оперативников.

И повесили на дверях табличку «ремонт». Минуту спустя Малявко был обезоружен.

Ни слова не говоря, Демидов поднес к его уху магнитофон. Нажал на кнопку.

— Убедился? — спросил полковник. — Какие тебе еще доказательства? Получишь пятнадцать лет в колонии строгого режима. А я позабочусь, чтобы все узнали статью, по которой сел. Насилие над несовершеннолетними, понял, что грозит?

— Не имеете права, — пролепетал Малявко. — Я хочу позвонить шефу.

— В другой раз. — Демидов посмотрел на часы. Семь сорок пять. — Быстро! — выкрикнул он. — Колись, сука! Или решето из тебя сделаю. Пристрелю!

Левитин подошел к Машкову.

— Хорошо, — сказал он. — Предположим, что с пленкой я не прав.

Предположим, что мы не должны были так ошибаться…

— Ошибка? — удивился Машков. — Это должностное преступление. Неужели не поняли?

— Это вы не поняли, — покраснел Левитин. — У меня информатор в автобусе.

Наблюдатель. Я могу в любой момент отдать приказ о начале штурма. Достаточно нескольких спецназовцев — и все будет кончено. А вы что, боитесь — отниму у вас славу.

— Убирайтесь! — взорвался Машков. — И прикажите мальчику больше не выходить на связь. Слишком опасно для него.

— Не верите? — пробормотал Левитин. — Напрасно. Даже нечестно.

Дронго поспешил туда, где допрашивали Малявко. В этот момент Демидов вытащил пистолет.

— Считаю до трех, — сказал полковник.

Оперативники отвернулись. Они бы сами с удовольствием пристрелили мерзавца.

— Раз…

— Не надо, — выдохнул Малявко. — Который час?

— Семь сорок семь.

— В аэропорту… здесь… профессиональный убийца, — прохрипел Малявко. — Он бывший прапорщик…

— Знаем. Дальше. — Демидов взглянул на часы.

— В восемь вечера, когда вы подадите самолет, он должен контролировать ситуацию. Когда автобус подъедет к самолету, он начнет стрелять, создаст панику. А Кошкин и двое ребят, которых он сам отберет, улетят в самолете.

Остальные трое останутся.

— Куда улетят?

— Не знаю. Кошкин решил лететь в Северный Казахстан. Посадит самолет в степи и улетит на вертолете в сторону границы. Наверное, в Афганистан или в Иран. Точно не знаю. Ребята полетят с ним. Они сядут у границы и перейдут ее как беженцы. С ними будут два проводника-таджика, которые подтвердят, что они беженцы.

— А автобус с детьми? — спросил Демидов.

— В восемь пятнадцать… он взорвется, — сказал Малявко. — Со всеми, кто там будет в этот момент.

До восьми оставалось десять минут. Демидов взглянул на Дронго.

— Я к автобусу! — закричал полковник. — Найди Прохорова. Он где-нибудь наверху.

Дронго бросился к начальнику службы безопасности аэропорта.

— Проверьте все выходы. По нашим данным, здесь прячется террорист.

— Не может быть, — пробормотал начальник.

— Сейчас не время спорить, — отрезал Дронго. — Подумайте — где он мог спрятаться?

— Нигде. Вы, очевидно, не понимаете… Мы все перекрыли.

— Здесь, он здесь, где-то рядом, — шептал Дронго.

— Я отвечаю за все объекты…

— Да погодите вы… Он должен иметь круговой обзор. Кажется, я знаю, где он прячется. На вышке! Чтобы вести наблюдение за летным полем.

— Но там никого нет.

— Ошибаетесь. Он наверняка там. Срочно вызывайте машины. Едем!

загрузка...