загрузка...

    Реклама

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Я мечусь в своем номере, как в клетке. Потом вспоминаю про телефон.

Можно узнать, в каком отеле есть свободные места. Я поднимаю трубку и снова кладу ее. Так нельзя. Я ведь юрист по образованию, должна понимать, что делаю.

Меня можно вычислить. Проверить мои телефонные разговоры и узнать, в какой отель я звонила. Нет, так нельзя. Мне нужно отсюда вырваться и найти другое место. Можно взять такси и поехать в другой город. В Антиб или в Канны. Вообще в любой город, лишь бы оказаться отсюда подальше. Конечно, мои вещи не пропадут, но я могу забрать и свой чемодан. Хотя нет. С чемоданом мне будет сложнее. Нет, нет. Нужно взять только самые необходимые вещи.

Зубная паста, щетка, косметичка, смена белья. Мне нужно спрятаться только на одну ночь. Потом я найду Алессандро и все ему расскажу. Он сам решит, что делать с этим Цирилом. Когда он все узнает, то примет меры. Может, даже даст мне телохранителей. Я ему обязательно все расскажу. Пусть знает, чем занимаются Цирил и Джеф за его спиной. Пусть знает. Я еще раз осматриваю номер.

В пакете лежит одежда, в которой я была на яхте. Ее можно оставить, она мне не понадобится. И вообще мне сейчас не до купальных костюмов. Дура. Называется приехала на отдых. Меня чуть не убили из-за моей любви к Алессандро, из-за нашей встречи. Наверное, Цирил не случайно рассказал мне о его невесте. А если это он организовал нападение на Алессандро на вокзале в Ницце? Очень может быть. В любом случае Цирил — страшный человек, и мне нужно отсюда бежать.

Все сложено, и я забираю свою сумку. Жаль, что мое дорогое платье остается висеть в шкафу. Я смотрю на него некоторое время, затем пожимаю плечами. Надеюсь, что Цирилу оно не понадобится, а убирать его в чемодан я не хочу. Я иду к выходу, потом возвращаюсь. Знаю, что я дура, но по-другому не могу. В такой ситуации нужно думать о спасении своей жизни. А я думаю о спасении своего дорого платья. Не хочу я его просто так оставлять в шкафу. Если Цирил снова появится, он может порвать его. Из вредности. Или Джеф будет лапать своими вонючими грязными руками. Нет-нет. Я не оставлю свое платье на вешалке.

Это не правильно. Я хватаю платье и, сложив пополам, убираю его в чемодан. Потом убираю туда же новую сумочку и обувь. Ничего, что платье помнется, потом я его сама отглажу. Но это лучше, чем если оно останется висеть в шкафу. Чемодан я закрываю на ключ и на кодовый замок. Теперь не доберутся. Ломать чемодан они не станут. А выносить отсюда чужой багаж им не придет в голову. Не такие же они идиоты. Теперь им не добраться до моего платья.

Я знаю, что должна думать совсем о других вещах. Но так уж мы, бабы, устроены. Для нас дорогое платье — это совсем не мелочь, а важная составляющая жизни. Взяв сумку, я направляюсь к выходу. Ну почему в американских фильмах все так легко, а мне приходится так трудно? Можно позвать кого-нибудь снизу, чтобы забрал мою сумку и вызвал такси. Это лучше, чем самой выходить из номера, рискуя нарваться на этих бандитов. Я поднимаю трубку и звоню в службу багажа. Довольно долго никто не отвечает. Уже за полночь, и они, наверное, отдыхают. Наконец мне отвечает портье.

— Я вас слушаю, — говорит мне портье.

Именно он взял трубку. Видимо, телефон переключен на него.

— Пусть кто-нибудь поднимется ко мне за багажом, — прошу я портье и слышу привычное: «Сейчас пришлю, мадам».

Наверное, портье, положив трубку, недовольно говорит: «Опять эта сумасшедшая русская чего-то хочет».

Ждать пришлось долго. Минут десять, если не больше. Наконец появляется мальчик лет восемнадцати. Лучше бы они вообще никого не присылали.

Мальчик берет мою сумку, и мы идем к лифту. Я держусь в середине коридора, готовая броситься бежать, едва увидев кого-нибудь из моих знакомых. Но никого нет. Когда мы подходим к лифту, створки двери неожиданно открываются, и я вижу как оттуда выходит незнакомец. Я испуганно шарахаюсь, едва не сбив с ног мальчика, который несет мою сумку. Он изумленно смотрит на меня. Наверное, будет потом рассказывать менеджеру, какая я идиотка. Но мне уже все равно. Мы спускаемся вниз, и я забираю свой паспорт.

— Чек аут? — уточняет портье, решив, что я уезжаю.

— Нет.

Хорошо, что я знаю французский и английский. В этой ситуации мое единственное спасение — знание языков.

— Мои вещи остались в номере, — объясняю я ему, — и мне нужна машина. Такси на вокзал.

— Извините, мадам, — говорит мне удивленный портье, — но вокзал уже закрыт. Поезда не ходят после часа ночи.

— Все равно вызовите, — настаиваю я. Мне нельзя здесь оставаться в любом случае.

— Куда вы поедете, мадам? — уточняет портье.

Кажется, он очень удивлен.

— В Канны, — выпаливаю я первое, что приходит мне в голову.

Очевидно, такой ответ его устраивает. И он поднимает трубку, чтобы вызвать машину. Я сижу в холле и жду, когда подъедет такси. В отличие от мальчика, который поднимался с первого этажа на пятый более десяти минут, такси подкатывает к отелю уже через две минуты. Мальчик берет мою сумку, и мы идем к машине. Я выхожу из отеля и пугливо оглядываюсь. Никого нет. Улица пуста. Я усаживаюсь в такси, дав мальчику чаевые — десять франков. Кажется, он не очень доволен. Наверное, за ночное обслуживание у них принято давать больше. Но в том случае, если они появляются вовремя. Я говорю водителю, парню лет двадцати пяти:

— В Канны.

Он даже не спрашивает, куда именно. Это потом я поняла, почему он не спросил. Канны на самом деле маленький поселок, в нем всего несколько улиц.

Он легко трогает машину с места. На всякий случай я оборачиваюсь. Никого. Хотя на другой стороне улицы тронулась какая-то машина. Или мне показалось?

Довольно быстро мы выезжаем на трассу. Дорога между Ниццой и Каннами тоже особенная. Такое ощущение, что часть дороги пробита внутри скалы.

По обеим сторонам возвышаются холмы. Мы несемся на большой скорости в сторону Канн. Я все время смотрю назад, но там мелькают фары разных автомобилей, и какой из них был у отеля мне трудно отсюда различить. Откуда я знаю, кто за нами едет. Ночью по трассе много машин.

— Куда вас отвезти? — спрашивает водитель, когда мы подъезжаем к городку.

— В отель, — поясняю я ему, глядя на часы. Уже второй час ночи.

— Какой отель? — улыбается водитель. — «Мажестик»? «Мартинез»?

«Карлтон Интерконтиненталь»? Или «Нога Хилтон»?

Ну откуда я знаю, какой отель мне нужен. В любом случае мне понадобится номер до утра. Зачем мне дорогой отель?

— Мне нужен недорогой отель. В Каннах есть трехзвездочные отели?

— В Каннах все есть, — улыбается молодой человек, направляя машину в сторону вокзала.

Мы подъезжаем к небольшому зданию, и он, оставив меня в салоне автомобиля, идет в отель. Я невольно оглядываюсь по сторонам. Интересно, куда он меня привез? Что это за отель? Кажется, какая-то ночлежка. Убежав от Цирила, я могу нарваться на бомжей или наркоманов. Куда он меня привез? Я смотрю по сторонам и вдруг с ужасом замечаю, как к такси подъезжает другая машина. Я его слишком хорошо знаю, чтобы спутать. Это «мерседес» Цирила. Они следили за мной все время, двигаясь от самой Ниццы! Машина останавливается. И в этот момент я резко открываю дверцу и вываливаюсь из машины. У меня нет времени ждать, пока меня убьют. Я бегу за ближайший дом и неожиданно слышу треск разбиваемого стекла. Это еще что такое? Они бросаются в меня камнями? Совсем с ума сошли? Я оборачиваюсь и вижу, что Цирил целится в меня из пистолета с длинным дулом. Ну надо же быть такой дурой! Он стреляет в меня из пистолета с глушителем, поэтому выстрелы и не слышны. Цирил стреляет еще раз, и пуля едва не задевает мое ухо.

Мое счастье, что этот подонок плохо стреляет. Говорят, что талантливый человек талантлив во всем. Наверное, бездарный также бездарен во всех своих проявлениях. Если в меня не может попасть с расстояния в двадцать метров.

Представляете, о чем я думала в такой момент! На бегу, задыхаясь. Обувь мне мешает, но снять ее на ходу не могу. Забегаю за следующий угол и мчусь дальше.

Пусть они меня найдут! Когда я была студенткой, то брала призы по легкой атлетике. И хотя сейчас у меня одышка и я сильно располнела, тем не менее некоторые навыки остались. Я успеваю снять обувь и бросить ее в сумку. Я бегу изо всех сил, просто лечу над тротуаром. Почему в этих чертовых Каннах нет полицейских. Куда они все подевались?

Я забегаю еще раз за угол. Если так пойдет дальше, то скоро я потеряю ориентацию и, сделав полный круг, окажусь за спинами моих преследователей. Этого нельзя допустить. Поэтому я бегу в сторону моря. И неожиданно оказываюсь на берегу. Впереди ничего нет. Только слышен шум моря.

Оглядываюсь по сторонам. Неужели здесь нет ни такси, ни приличных отелей?

Нельзя здесь долго оставаться. Лучше побегу в другую сторону. С сумкой в руках я бегу в сторону светящихся окнами домов. Никогда не думала, что попаду в такую глупую ситуацию. Ночью в Каннах. Навстречу мне шагает пожилая пара. Им лет по семьдесят. Он в шортах и в темной майке, а она тоже в шортах и в светлой майке.

Конечно, пользы от них мало, но хотя бы узнаю, куда бежать и в какой стороне находится полиция.

— Где здесь полиция? — спрашиваю я у этих придурков.

Они лопочут что-то по-немецки. Такое ощущение, что здесь только немецкие туристы. Как объяснить им, что мне нужно? И оставаться долго здесь нельзя. Иначе меня догонят и пристрелят вместе с этими бодрыми старичками.

Махнув на них рукой, я бегу дальше. Оглянувшись в очередной раз, я вдруг вижу моих преследователей. Напрасно я бегу по главной улице, нужно скрыться в другом месте. Я круто сворачиваю на соседнюю улицу и бегу, уже не обращая внимание на случайных прохожих. Они мне все равно не помогут. Может, закричать? Но меня увезут в полицию за нарушение общественного порядка. Потом внесут в компьютер, где собираются все данные на приехавших в Шенгенскую зону туристов. И больше никогда не пустят в страны Западной Европы за правонарушение. Я это точно знаю. И вообще лучше не обращаться в полицию. Ведь я не смогу ничего доказать. Я вряд ли смогу найти улицу, где в меня стрелял Цирил. А без этого мне никто не поверит. Портье и менеджер скажут, что я обычная истеричка. А водитель такси обвинит меня в том, что я сбежала, не заплатив за проезд. Ой как неприятно.

Я бегу дальше. В полицию я обращаться не стану, это решено. Тогда мне нужен какой-нибудь отель, чтобы спрятаться. Иначе мне конец. Почему мне так не везет? Один раз в жизни познакомилась с приличным человеком и сразу нарвалась на убийц, которых наняла его ревнивая невеста. Или я ошибаюсь, и они хотят захватить меня в заложницы, чтобы потом шантажировать Алессандро? Нет.

Если бы хотели взять в заложницы, то не стали бы стрелять. А Цирил стрелял в меня с явным расчетом попасть мне в голову или в спину.

Почему здесь такие длинные и пустые улицы. Куда все подевались?

Наверное, в другой части города. Я встретила несколько влюбленных парочек, один раз наткнулась даже на пару полицейских. Мужчина и женщина. Тоже мне символ равноправия. Женщина одета в форму и носит пистолет, но, мне кажется, она из него стреляет только на учениях. А мужчина недовольно посмотрел на меня и отвернулся. Он даже не поинтересовался, почему я без обуви и куда так спешу.

Я бегу по улице Антиба и смотрю назад. Пока никого не видно. На улице Канады я сворачиваю направо. Почему-то мне понравилось это название.

Часто пишут, что Канада — рай для эмигрантов, вот я и решила свернуть. Может, улица выведет меня куда нужно. И почти сразу я увидела белое здание отеля.

«Карлтон Интерконтиненталь». Кажется, об этом отеле говорил водитель. Теперь только бы здесь оказалось место.

Надев обувь, я вбегаю в холл. Заспанный швейцар недовольно смотрит на меня. За стойкой портье стоят две девушки. Я подбегаю к ним.

— Мне нужен номер, — говорю я тяжело дыша и оглядываясь по сторонам.

Пока здесь никого нет. Но если ворвется Цирил, то тучный швейцар и две девушки его явно не остановят.

— Конечно, мадам, — говорит мне одна из девушек. — Вы зарезервировали номер?

— Нет. Я только приехала. Моя машина испортилась, и я пешком пришла к вам… — Мне нужно как можно быстрее получить номер, поэтому я моментально придумываю эту историю. — Когда вы сможете предоставить мне номер?

Девушки о чем-то переговариваются. «Карлтон» внешне похож на «Негреско». Такой же белый дворец и два шпиля по краям.

— Извините, мадам, — наконец говорит одна из них, — у нас остались только номера с видом на море.

— Давайте мне один, — требую я, доставая деньги. Кредитной карточкой я платить не буду, чтобы меня не могли найти.

— Вы хотите заплатить наличными? — удивляется девушка. — Номер стоит две тысячи франков.

«Ну почему мне так не везет, — думаю я, едва не плача, — скоро я потрачу все свои деньги и останусь без средств к существованию. Даже уехать отсюда не смогу».

— Согласна, — говорю я, сжимая зубы. — Только побыстрее. Я очень устала и хочу спать.

— Конечно, мадам. Заполните карточку.

Она протягивает мне бланк для регистрации. Только этого не хватало.

Но я вспоминаю про свою бабушку. Ничего страшного. Я заполню формуляр на фамилию Марпл. Пусть потом ищут, куда делась эта англичанка. Цирил тоже меня не найдет, хотя теперь я ни в чем не уверена.

Я протягиваю заполненный листок девушке вместе с деньгами. Она читает и согласно кивает, затем вводит данные в компьютер. Наверное, эта милая девушка думает, что я — сумасбродная англичанка. Примчалась пешком во втором часу ночи и снимает один из самых дорогих номеров с видом на море. Да еще и платит наличными. Почему сумасбродная? Но ведь сутки уже прошли. Выходит, что я плачу такие деньги, чтобы остаться в отеле всего до двенадцати дня. И тут девушка, улыбаясь, говорит мне:

— Наш расчетный час — одиннадцать утра.

— Пусть будет одиннадцать, — соглашаюсь я.

Теперь она решит, что я не просто сумасбродная англичанка, а шизофреничка, если соглашаюсь на любые условия. Нужно, конечно, позвонить в «Сплендид» и предупредить портье, что я оплачу такси, как только вернусь в Ниццу. Но это лучше сделать завтра и в другом месте. У меня есть мобильный телефон, однако я оставила его в Москве. Решила, видите ли, отдохнуть от всех проблем. К тому же звонки по такому телефону из Франции очень дороги. Ну почему я такая чокнутая? Решила сэкономить копейки, а потратила здесь уже несколько тысяч долларов.

Я получаю ключ, беру свою сумку и иду к лифту. Здесь кабины попросторнее.

И вообще обстановка шикарная. Мой номер находится рядом с лифтом. Я открываю ключом дверь и вхожу в номер. Обидно платить такие деньги, когда есть номер в Ницце. Подлец Цирил! Я подам на него в суд и приложу чек из «Карлтона».

Вхожу в комнату и включаю свет. Честное слово, в любое другое время у меня бы сердце забилось от радости. Просторный номер с изумительным видом на море. Что еще нужно для счастья? Он в тысячу раз лучше моего номера в Ницце. Но я все равно расстроена. Сколько денег я выбросила на ветер! С таким трудом их зарабатываю и так глупо трачу. Нужно было хотя бы поторговаться. Какие глупости лезут в голову. Кто же торгуется в отелях такого класса? Меня бы просто выгнали. К тому же я была безумно рада, когда узнала, что меня готовы принять.

Очень хочется выйти на балкон и посмотреть на ночную панораму. Но я знаю, что не выйду. Цирил и его мрачный напарник могут увидеть меня с улицы. И еще: нужно предупредить девушек, чтобы они никому не говорили, что я здесь. Я поднимаю трубку и вызываю портье.

— Извините, что я беспокою, — говорю я девушке-портье. — Я была с другом, но он меня бросил. Поэтому я не хочу с ним разговаривать. Если вас будут спрашивать обо мне, пожалуйста, никому ничего не говорите. Я хотела бы отдохнуть хотя бы одну ночь.

В отелях такого класса к подобным просьбам относятся с пониманием.

Когда клиент платит такие деньги, он вправе рассчитывать на то, что все его просьбы будут выполнены.

— Не беспокойтесь, — говорит мне девушка. — Мы вообще не даем справок о наших гостях. Ни одному человеку. Можете спать спокойно. Приятных вам снов.

Поблагодарив, я кладу трубку, немного успокоившись. Если она сказала правду, то до утра Цирил меня не найдет. А завтра утром я вызову такси и поеду в госпиталь. Пусть Алессандро узнает, кто есть кто! Пусть узнает, что его предал собственный слуга. Или матрос. Я не знаю, кем там числится этот Джеф. Может, он его водитель или лакей, но все равно сукин сын.

Раздеваюсь и медленно иду в ванную комнату. Включаю свет.

Равнодушно отмечаю, что здесь очень красиво. Нужно жить в таких отелях, огорченно думаю я. И механически считаю. Семь дней по две тысячи франков. Нет, даже восемь, ведь у меня восемь ночей в «Сплендиде». Итого: шестнадцать тысяч франков. Больше двух тысяч долларов за неделю отдыха. Это нам не подходит.

Такой отдых могут позволить себе только друзья Алессандро из семейства Ротшильдов.

Все равно обидно. Нужно быть хотя бы Розенталем, чтобы отдыхать в таком отеле. Интересно, что сам Марк Борисович никогда не был на Лазурном берегу. Его сюда и не тянет. Единственные люди, кого деньги не портят, — это евреи-адвокаты. Розенталь остался таким, каким был и пять лет назад, и десять, и тридцать. Хотя я точно знаю, что он много зарабатывает. Что его участие в защите стоит дорого. Но Розенталь никогда не потратит деньги просто так. Даже если у него будет несколько миллионов долларов. Он лично проверяет все счета, подсчитывает каждый рубль при выдаче зарплаты, проверяет нашего бухгалтера.

Наверное, это правильно. Ведь он деньги не ворует, а зарабатывает. А это принципиальная разница. Я вообще не знаю людей, которых могут испортить деньги, заработанные трудом. Начиная с самого богатого человека в мире Билла Гейтса, который, создав «Майкрософт», заработал миллиарды, и кончая нашим Марком Борисовичем Розенталем. Заработанные деньги всегда ценятся больше. И люди, сумевшие их заработать, вызывают уважение.

Я не говорю о наших доморощенных олигархах. С ними все ясно. Это даже не воры, а просто халявщики. Когда распадалось государство, каждый из них отхватил какую-то часть государственной собственности. Один — цветные металлы, другой — государственный завод, третий — нефтяные скважины, четвертый — газ. Но у них не хватило мозгов, чтобы украсть все тихо. Они просто публично присвоили себе государственную собственность. Поэтому я не уважаю наших олигархов, но ценю Марка Борисовича. Он не только профессиональный юрист, но и умный, все понимающий человек. Жаль, что сейчас его нет рядом со мной. Он бы дал мне дельный совет. Но если его нет рядом, значит, я должна раскинуть собственными мозгами. Начну с того, что пробьюсь, наконец, к Алессандро и все ему расскажу.

Когда он обо всем узнает, все устроится.

Я пошла принимать душ. С удовольствием начала открывать шампуни и бальзамы, стоящие на полочке в ванной. Нет, все-таки даже в моей ситуации можно получать удовольствие. И пусть Цирил провалится ко всем чертям. Я слегка застонала от удовольствия, а потом немного поплакала. Не говорите, что в своих действиях я непоследовательна. Я это и сама знаю.

загрузка...