загрузка...

    Реклама

Глава 20

Если не продумать свой план до конца, до самых мелочей, то всегда рискуешь нарваться на неприятности. Профессионалы знают, как важно предусматривать различные варианты при решении конкретной задачи. Именно поэтому Дронго продумывал свой план, стараясь предусмотреть все возможные варианты. Чтобы подобраться к чиновнику такого уровня, как Сушков, нужно было придумать некий оригинальный план. Попасть к нему на прием было немыслимо, чиновники такого уровня просто не принимают рядовых посетителей. Перехватить по дороге домой тоже невозможно. Люди этого ранга размещаются на правительственных дачах за городом, которые хорошо охраняются. И хотя у самого Сушкова не было охраны, тем не менее во всех местах, где он появлялся, — всегда были охранники. И наконец невозможно было остановить его автомобиль, даже переодевшись в форму сотрудника автодорожной инспекции, так как служебный автомобиль Сушкова имел специальный талон на запрет подобных проверок.

Однако срочный разговор был настоятельно необходим. Алексей Алексеевич Мясников, вице-губернатор, с которым встречался Дронго, мог рано или поздно рассказать о странном визитере, или о нем мог узнать сам губернатор. Так или иначе, слухи могли дойти до самого Сушкова, а этого требовалось не допустить в любом случае. Несколько дней потратил Леонид Кружков, чтобы выяснить номер служебного автомобиля Сушкова и время его приезда на работу. Сушков приезжал обычно к половине девятого. Он был дисциплинированный и исполнительный чиновник, не забывающий и о собственном кармане. Его дети учились в престижных английских школах, у него были квартиры в Москве, Лондоне, Праге, несколько автомобилей, словом, все то, что отличает очень богатого человека от простого чиновника. И дело было даже не в том, что один-единственный Сушков портил впечатление от команды высокопоставленных чиновников, как одна паршивая овца может испортить все стадо. Дело было в самой системе взглядов, которые подобную жизнь позволяют считать нормальной, а человек, явно не живущий на зарплату, не вызывал ни у кого ни вопросов, ни нареканий.

Более того. Если в «стаде» и заводилась паршивая овца, то есть человек, который отказывался пользоваться благами, данными ему самой должностью, то такого быстро выживали из «стада». Но в последние годы таких «паршивых овец» уже не было. Тридцатилетние и сорокалетние чиновники родились еще в советское время, когда общее равенство не только декларировалось, но и всячески охранялось государством. Но когда в девяносто первом рухнула вся прежняя система, с ней вместе рухнули и все прежние моральные ценности. Исчезли такие понятия, как совесть, честь, достоинство, мораль. Каждый бросился наживаться. Под видом капитализации шла узаконенная торговля собственной страной. Выживали самые бессовестные, самые циничные, самые подлые, самые ловкие.

Сушков и был одним из таких «выживших». Он начинал в девяносто первом году очень скромно, на должности председателя исполкома одного из районов на Урале. Затем был переведен в Москву на должность начальника отдела в Министерство финансов. Потом успел потрудиться в Министерстве экономики. Некоторое время проработал заместителем руководителя налоговой полиции. Он продавал лицензии, брал взятки, наживался на поставках леса, избавлял от уплаты налогов крупные компании. И успел к сорока двум годам сколотить капитал в несколько миллионов долларов. Но капиталу требовалось и политическое прикрытие. Если чиновник оставался без должности, его сразу бросали все друзья и им начинали интересоваться те самые правоохранительные органы, которым досталось меньше других в процессе «капитализации». Сушков с благодарностью принял предложение стать управляющим делами кабинета министров, справедливо полагая, что в данной должности он не только обеспечит политическое прикрытие своим капиталам, но и сумеет их приумножить.

Кружков позвонил в приемную Сушкова в десять часов утра. Он узнал, что в этот день не планировалось заседание правительства, так как премьер улетел в зарубежную поездку и должен был вернуться только через два дня.

— Здравствуйте, — взволнованно начал Кружков, — я хочу срочно поговорить с Ефимом Петровичем.

— Извините, — ответила вышколенный секретарь, — он сейчас занят, вы не могли бы представиться и перезвонить попозже?

— Да, конечно, — согласился Кружков, — дело в том, что я работаю в компании «Прометей» и у меня есть очень важные документы, которые могут быть интересны Ефиму Петровичу. Я бы хотел их лично показать ему.

— Он не принимает посетителей, — возразила секретарь.

— Это очень важно, — взволнованно сказал Кружков, — скажите ему, что речь идет об акциях этой компании. Дело в том, что нам прислали документы из Парижа, от погибшего Салима Мурсаева.

— Перезвоните через пять минут, — ответила секретарь.

Когда Кружков перезвонил через пять минут, трубку взял помощник Ефима Петровича.

— О каких документах вы говорите? — поинтересовался помощник.

— Я представляю аудиторскую фирму, — пояснил Кружков, — и у нас оказались документы фирмы «Прометей», присланные нам из Франции. Если Ефим Петрович занят, мы передадим документы в прокуратуру для разбирательства…

— Подождите, — торопливо сказал помощник, — я сейчас узнаю.

Через несколько минут помощник сообщил, что Сушков готов выделить несколько минут для приема посетителей. На имена Дронго и Кружкова были оставлены пропуска для прохода в здание правительства. Через полчаса Дронго со своим напарником прошли в здание.

Еще через несколько минут они уже сидели в приемной. Очевидно, у Сушкова действительно было много дел, так как двое посетителей ушли, так и не сумев попасть к нему на прием. Гостей провели в кабинет. Дронго держал в руках папку. Навстречу им шел мужчина среднего роста, седоволосый, с немного вытянутым лицом. Он недовольно посмотрел на пришельцев, сел за стол. И сказал:

— У вас десять минут. — Сушков кивнул своему помощнику, чтобы тот вышел из кабинета. Затем спросил: — Какие у вас документы?

Дронго протянул ему папку. Сушков с недовольной миной взял ее, открыл. Перед ним лежал чистый лист бумаги. Он убрал этот лист. Следующий тоже был чистым. И третий, и четвертый…

— Так, — сказал Сушков, закрывая папку и взглянув на своих гостей, — я вполне оценил вашу шутку. У вас больше ничего нет?

— Есть, — сказал Дронго, — вы дали нам десять минут.

— Я не люблю, когда меня обманывают. Вы обманули моего помощника, сказав, что у вас есть какие-то документы. Если их нет, то нам не о чем разговаривать. И я настоятельно советую вам больше никогда не устраивать подобных трюков. Это неприлично, — он поморщился и поднялся со своего места, — до свидания, — добавил он, поворачиваясь, чтобы пройти к своему столу.

— Вам не кажется, что сначала нужно выяснить, что именно мы знаем? — спросил Дронго.

— Нет, не кажется, — Сушков подошел к своему столу, — я не люблю, когда меня шантажируют подобным способом, — он протянул руку к селектору, чтобы вызвать помощника…

— Но если мы смогли узнать про Салима Мурсаева и ваш интерес к его компании, то вполне вероятно, что мы знаем гораздо больше и лучше нас выслушать, пока мы здесь, а не в другом месте, — добавил Дронго.

Рука Сушкова замерла. Он посмотрел на Дронго, потом на Леонида. И затем кисло улыбнулся.

— Что вы мне хотите сказать?

— Будет лучше, если вы сядете напротив, — предложил Дронго, — совсем не обязательно, чтобы я кричал на весь кабинет.

Сушков знал, сколько неправедных дел числилось за ним, и поэтому не мог так просто выгнать этих наглых посетителей, не выслушав их. Он сел напротив.

— Только прошу меня не перебивать, — предупредил Дронго. — Итак, начнем с самого начала. Государственная нефтяная компания — ОНК поставила себе цель убрать конкурента в лице стремительно растущей компании «Прометей», которая стала посредником между добычей северной нефти и ее продажей за рубеж. Среди акционеров ОНК есть известные и влиятельные люди. Однако все попытки потеснить конкурентов не имели успеха. И тогда было принято решение использовать финансовую ситуацию, сложившуюся вокруг «Прометея». К этому времени президент «Прометея» Салим Мурсаев заложил двадцать пять процентов своих акций, чтобы взять кредит в банке и помочь своей компании. Однако после его смерти вы, воспользовавшись ситуацией, перекупили кредит и, присоединив деньги к уже имевшимся двадцати процентам, стали крупнейшим акционером в компании. Через некоторое время вы убедили одного акционера, владевшего пятью процентами акций, также продать их вам. И у вас оказалось пятьдесят процентов плюс одна акция. Теперь вы стали полновластными хозяевами «Прометея».

— Все правильно, — спокойно ответил Сушков, — ну и что? Я не понимаю, зачем вы мне это рассказываете? Все абсолютно законно и так, как должно быть. Акционер, имеющий пятьдесят процентов плюс одна акция, является главным и решающим акционером в компании. ОНК купила акции. Что здесь криминального? Теперь в соответствии с законом главным акционером «Прометея» будет ОНК. Как и должно быть.

— Не совсем, — возразил Дронго, — Мурсаев чувствовал, как его обкладывают. Именно поэтому он был вынужден заложить часть акций в банке. А вы, зная о его трудностях, выкупили эти акции.

— Ну и правильно сделали. Что здесь плохого? ОНК спасла компанию «Прометей» от банкротства. И сейчас спасает.

— Перед своей смертью Мурсаев договорился о кредите с другими людьми, — пояснил Дронго, — но его убили. Вполне допускаю, что вы не имели никакого отношения к убийству. Более того, даже готов допустить, что для вас это убийство было в какой-то степени неожиданностью. Так как вы строили свою игру именно на том, что Мурсаев будет жив и его компания просто перейдет к вам. Но его убили. Во многом из-за того, что вы начали свою нечестную игру и он был вынужден искать защиты на стороне и тоже ввязался в грязную игру, которая стоила ему жизни. Кто-то другой, узнав о его новых источниках, убрал Мурсаева, а через несколько дней был убит и Авдеечев, его компаньон, через которого проходили поставки нефти.

— Вы сами сказали, что мы не имеем отношения к этому убийству. Вы, очевидно, уже знаете, что я один из акционеров ОНК. И не только я, — улыбнулся Сушков. Он не стал уточнять, кто еще был акционером в ОНК, но они понимали его намек и без слов. За государственной нефтяной компанией стояла мощь государства, — мы заинтересованы в государственных приоритетах, — патетически воскликнул Ефим Петрович, — вы должны это понимать.

— А вы должны понимать, что из-за вашего беспрецедентного давления Мурсаев совершил какую-то ошибку, которая ему дорого стоила. В результате вашего давления он подставился под негодяя, нашедшего убийц. А вскоре был убит и Авдеечев.

— У них могли быть собственные криминальные связи, — возразил Сушков, — при чем тут ОНК?

— Неужели вы действительно считаете, что поступили правильно? Сначала вы устроили давление на компанию Мурсаева. А потом, воспользовавшись его убийством, завладели контрольным пакетом акций.

— Не нужно демагогии, — поморщился Сушков, — компания погибала, а мы ее спасли. И сейчас спасаем.

— Я знаю, как вы спасаете. Чтобы окончательно подтолкнуть компанию к гибели и купить ее акции по дешевке, вы даже организовали письмо Гаврилова в «Прометей» с извещением о прекращении поставок нефти. Передали приказ через Мясникова, чтобы это письмо было немедленно отправлено. Разве не так?

— Хватит, — разозлился Сушков, — все это одни слова. Никаких доказательств.

— Письмо существует. И это письмо неизвестно даже президенту Северной компании и губернатору, — возразил Дронго, — они ведь могут узнать и заинтересоваться. Почему Гаврилов без их согласия отправил такое письмо? Тем более что они имели с «Прометея» десять процентов от прокачки нефти.

— Они и сейчас будут иметь свои проценты, — насмешливо заметил Сушков, — поэтому не станут особенно суетиться, доказывая вашу правоту.

— Вы еще забыли про Кобаева. Вы ведь лично звонили ему, чтобы он продал свои акции.

— Звонил. И по-дружески просил продать нам акции. Вы напрасно перечисляете мне все мои шаги. Все, что я делал, сделано в рамках наших законов. Я вообще законопослушный гражданин. А ваш визит ко мне и вся эта демагогия немного попахивают шантажом. Вам разве не ясно, что вы ничего не получите?

— А мне ничего и не нужно, — возразил Дронго, — вы правы. Формально вы не нарушали закон. Если не считать того факта, что несколько сотрудников безопасности ОНК поймали и несколько раз надавали по шее Павлу Головину.

— Кто это такой? — удивился Сушков. — Я впервые о нем слышу.

— Верно. Поэтому я и говорю, что юридически у вас безупречная позиция. Только вы все равно вор, Сушков. Вор и непорядочный человек. Вы ведь прекрасно знали, что «Прометей» отчисляет часть прибыли губернатору не за красивые глаза. Неучтенная нефть шла из Северной компании в «Прометей» и прокачивалась дальше за границу. А это уже воровство. И ваши методы против «Прометея» тоже крайне сомнительны. Вы вынудили Кобаева продать свои акции, обманом завладели контрольным пакетом, выкупив еще двадцать пять процентов и не давая возможности «Прометею» самому выкупить эти акции, хотя у этой компании была такая возможность.

— Вы меня еще будете оскорблять, — показал крупные зубы Сушков, усмехаясь, — неужели вы думаете, что Ивашов, который заменил Мурсаева, не понимал, что мы делаем? Конечно, понимал. Он отговаривал Мурсаева от конфронтации с нами, предлагал уступить нам эти акции за очень приличную цену. Но погибший был упрям как осел. Он не хотел уступать. А когда мы его обложили, придумал свой выход. Думаете, Мурсаев был ангелом? Ничего подобного. Он продал свои двадцать пять процентов акций, которые у него оставались, британской нефтяной компании. И в Париже с ним рассчитались за эти акции. Каждый пользуется моментом. Мурсаев хотел привезти эти деньги, чтобы выкупить свои акции в российском банке. Но у него не получилось. Так кто из нас хуже? Мы, которые оставили эту компанию в России, или погибший, который хотел продать российское добро иностранцам?

Кружков взглянул на Дронго. От обиды за своего старшего товарища он даже засопел. Но Дронго неожиданно улыбнулся.

— Вы еще и патриот, Сушков. Поздравляю. Знаете, что сказал по этому поводу великий русский писатель Салтыков-Щедрин? Если кто-то начал говорить о патриотизме и любви к родине, значит, проворовался совсем. Я постараюсь, чтобы о ваших методах стало известно всем. Надеюсь, что это выбьет вас из состояния душевного равновесия. И не стоит подсылать ко мне убийц. Зная, с каким человеком имею дело, я заранее подготовил письма в крупнейшие газеты страны. До свидания, — Дронго поднялся. Поднялся и Леонид.

— Ах ты… — пробормотал Сушков, не вставая, — тоже мне Дон Кихот нашелся на мою голову. У вас ничего не выйдет! — закричал он им вслед.

Когда Дронго и Кружков сели в машину, Леонид посмотрел на своего наставника и спросил:

— Значит, Сушков не посылал убийц?

— Нет, — мрачно ответил Дронго, — не посылал.

— А я думал, что это он.

— Такие люди обычно не нанимают убийц, — объяснил Дронго, — в их распоряжении много других способов расправиться с неугодными. Поэтому я с самого начала не очень верил в убийц, подосланных Сушковым. Но он, сам того не подозревая, рассказал мне много интересного. Теперь остается все проверить.

Они приехали домой, и Дронго сел к своему компьютеру. Кружков, стараясь не мешать, устроился на диване.

— Посмотрим, посмотрим, — бормотал Дронго, работая на компьютере. Затем он поднял голову и словно сейчас вспомнил про Леонида.

— Иди сюда, — сказал он, — бери стул и садись. Садись рядом и наблюдай. Как ты думаешь, что я сейчас делаю?

— Работаете на компьютере, — улыбнулся Кружков.

— Очень хороший ответ, — с сарказмом заметил Дронго, — как, по-твоему, что я сейчас ищу?

— Не знаю.

— Убийца, который прилетел в Амстердам, должен был вылететь из Москвы. Он же не мог ждать нас именно в Амстердаме. И вообще он не знал, в каком городе Западной Европы прячется Сафиев.

— Вы думаете, что он полетел вместе с вами?

— Нет, не думаю. Убийца не должен быть таким идиотом. Он должен был вылететь раньше нас. Вот теперь я и проверяю, кто именно вылетал в Амстердам другими авиакомпаниями. Если найду знакомую фамилию, значит, все в порядке. А если не найду, проверю тех, кто вернулся через несколько дней. Или в один день, купив билет туда и обратно.

— А если он взял билет с открытой датой, — удивился Кружков, — или вообще в одну сторону? Как вы узнаете?

— В одну сторону билеты в Москве западные компании не продают, — заметил Дронго, — иначе пограничники в западных странах могут не пропустить пассажира в Шенгенскую зону. Ну а как я узнаю, кто именно полетел в Амстердам? Это довольно просто. Я проверяю не всех подряд. Особое внимание нужно обратить на дату заказа и дату покупки. Вот здесь они указаны, — показал Дронго, — если неизвестный узнал о местонахождении Сафиева вместе с нами, а я в этом уверен, так как мне об этом сообщил комиссар Брюлей, то тогда нужно проверить только тех, кто заказал и выкупил билет в последний день. За несколько часов до вылета. Вот их списки я сейчас и смотрю. Таких людей не может быть много. Один человек, двое, трое. Из Москвы нельзя так просто выехать в Шенгенскую зону, решив взять билет за несколько часов. Для этого нужно иметь визу и заказать заранее билет. Остается проверить, сколько человек внезапно решили именно вчера утром лететь в Амстердам. Или позавчера ночью. Теперь понял?

Он проверял все компании, осуществляющие полеты в сторону Амстердама. Даже те, что предлагали добраться в столицу Голландии с пересадками. Через Хельсинки, через Франкфурт, через Лондон, через Стамбул… через… через… через…

— Стоп, — громко сказал Дронго не веря своим глазам. Он выделил фамилию и показал ее Леониду.

— Он вылетел поздно ночью, — задумчиво сказал Дронго, — ты видишь, как он придумал. Сначала в Киев, оттуда рано утром в Амстердам. — На экране четко высвечивались фамилия и имя вылетевшего — «МЕХТИ САМЕДОВ».

— Он ведь пропал несколько месяцев назад, — изумленно выдавил Леонид.

— Как видишь, не пропал. И выходит, Мальгасаров действительно знал об этом, если так и не написал рядом с его фамилией слово «выбыл».

— Значит, он убийца? — Кружков с шумом выдохнул воздух. — Это он убил Салима Мурсаева? И всех остальных? Но откуда он узнал об Амстердаме? Может, он подслушивал телефоны Мурсаевой? Может, он был ее знакомым, любовником?

— У тебя буйная фантазия, — улыбнулся Дронго, — но в любом случае мы скоро все узнаем. Сегодня вечером. Осталось не так много времени. Мне только нужно сделать несколько звонков.

загрузка...