загрузка...

    Реклама

Глава 21

В половине седьмого они подъехали к клубу «Орфей». На улице их уже ждала Линовицкая. Дронго подошел к ней.

— Спасибо, что мне поверили, — сказал он, — если все пройдет нормально, я назову вам организатора трех убийств. Во всяком случае, сегодня я помогу вам арестовать главного виновника всех этих преступлений.

— Надеюсь, — пробормотала она, — и учтите, что, если у вас что-нибудь сорвется, меня просто выгонят с работы. Я не имею права приглашать свидетелей на место преступления. Это ваша дикая выдумка мне совсем не понравилась. Почему нельзя всех собрать в прокуратуре?

— Нельзя, — ответил Дронго, — тогда у меня не все получится. А я не хочу победы по очкам. Мне нужен нокаут.

— Хорошо, господин боксер. Но учтите, что меня точно выгонят. Я ведь всем позвонила и предупредила, как вы просили.

— Спасибо. Обещаю, что не подведу вас.

— Очень надеюсь. И еще я привезла омоновцев. Ровно через час, как вы и просили, они оцепят здание клуба. Все правильно?

— Да, — кивнул Дронго, — только не раньше. А пока вы моя гостья. И мы вместе с вами пройдем в клуб. Кстати, нас уже ждет хозяин клуба — господин Георгий Шенгелия. Только подождите одну минуту, я должен сделать еще один звонок.

Дронго достал аппарат мобильной связи и набрал номер Эльзы Мурсаевой:

— Госпожа Мурсаева? Здравствуйте. Да, это я. Жду вас в клубе «Орфей», как мы и договаривались. И учтите, что сегодня вечером мы наконец завершим расследование этого дела. Вы меня понимаете?

— Я уже сажусь в свою машину, — сообщила она, — вы же знаете, что я взяла нового водителя и купила себе машину.

Он убрал аппарат и протянул руку Линовицкой.

— Вы были в этом клубе? — поинтересовался он.

— Членская карточка в клубе стоит десять тысяч долларов, — сухо сообщила она, — у меня нет таких денег.

— Извините, — тихо сказал Дронго, — кажется, я задал неудачный вопрос. Никак не могу привыкнуть к подобным вещам.

Он посмотрел на Леонида.

— Всех гостей только к нам в кабинет, — строго предупредил Дронго, обращаясь к нему. Тот кивнул.

Они вошли в здание клуба. Регистратор, увидевший Дронго рядом со следователем, которая только два дня назад допрашивала его, поклонился и улыбнулся.

Регистратор сказал с доверительной улыбкой:

— Идите на первый этаж. Там вас примет Георгий Александрович.

— Ну вот видите, как нас встречают, — улыбнулся Дронго. Они прошли в уже знакомые Дронго апартаменты.

На столе были красиво расставлены фрукты и мороженое. Большой ледяной лебедь стоял в центре, и падающие с него капли попадали в большие серебряные вазы, стоявшие спереди и сзади.

На отдельном столике стояли бутылки коллекционных вин и дорогое шампанское в серебряных ведерках со льдом. Шенгелия появился через мгновение, как фокусник. Он вышел к гостям, поклонился Дронго и даже поцеловал руку Линовицкой. Она попыталась выдернуть руку, но он сделал все так ловко, что она не успела ничего сказать.

— Спасибо, что вы выбрали мой клуб для встречи, — сказал Шенгелия, — хотя у нас сейчас трудные времена. Уже два дня ваши коллеги нас сильно трясут, — признался он, обращаясь к Линовицкой, — такое ощущение, что мы все собрались и вместе убили нашего директора, — пожаловался он, — неужели они не понимают, какая это личная потеря для всех нас? Они даже кухню проверяют. Или они думают, что шеф-повар, вместо того чтобы готовить спаржу, взял пистолет и начал стрелять в директора? Может, они полагают, что наши официанты устроили покушение на него? Ну нельзя же так мучить людей.

— Не нужно паясничать, — строго посоветовала Линовицкая, усаживаясь в кресло, стоявшее у стены. — В клубе произошло убийство, и сотрудники прокуратуры и милиции должны понять, каковы его мотивы. Поэтому они отрабатывают все версии.

Дронго сел в соседнее кресло.

— И поэтому проверяют даже мои счета? — насмешливо спросил Шенгелия. — Уверяю вас, что человек, с которым вы пришли, может рассказать вам об этом преступлении больше, чем все мои сотрудники, вместе взятые.

Вот сукин сын, подумал Дронго, улыбнувшись.

Линовицкая взглянула на него, потом посмотрела на Шенгелия. Второй взгляд был менее приветлив.

— Я все знаю, — сказала она, — не трудитесь, господин Шенгелия. Не нужно рассыпаться в любезностях. И тем более не нужно сразу закладывать своего гостя. Я думаю, мы разберемся. Лучше сядьте и успокойтесь. Сейчас сюда подойдут все остальные, кого вызвал господин Дронго.

— «Тайная вечеря», — пошутил Шенгелия. Он прошел к столу и сел на стул.

В этот момент в комнату вошел Ивашов. Увидев Шенгелия, он осторожно кивнул ему, затем посмотрел на Дронго и Линовицкую.

— Здравствуйте, — осторожно сказал Ивашов, — вы звонили и приказали мне приехать. Кажется, госпожа Линовицкая? Вы ведете следствие по данному делу?

— Да, — подтвердила Валентина, — только я не приказывала, а просила.

— Для меня просьба следователя — закон, — уже более веселым голосом сказал Ивашов, проходя к столу. Он поздоровался с Шенгелия за руку и сел рядом с ним.

Следующим вошел Кобаев. Увидев присутствующих, он нахмурился. Потом спросил у Линовицкой:

— Мне обязательно нужно здесь остаться?

— Желательно, — кивнула она. Кобаев, ни с кем не здороваясь, прошел к столу и сел с другой стороны, чтобы не оказаться рядом с Шенгелия и Ивашовым.

Последней приехала Эльза Мурсаева. Она была в своем роскошном темно-фиолетовом платье. Войдя в кабинет, она оглядела всех присутствующих, коротко кивнула Дронго и, пройдя к столу, села отдельно от всех.

— Извините, — мягко сказал Дронго, — можно я попрошу вашего водителя на минуту войти сюда, прежде чем мы начнем?

— Конечно, — усмехнулась она.

— Позови водителя, Леонид, — попросил Дронго, позвонив своему помощнику.

Все молчали. Тишина начала действовать на нервы. Шенгелия первым не выдержал. Он резко поднялся и, взяв бутылку пива, демонстративно открыл ее и вылил в большой стакан. После чего выпил залпом. И, вернувшись, сел на свое место.

— Разрешите, — в кабинет вошел чисто выбритый мужчина лет шестидесяти. У него было морщинистое, словно изжеванное лицо. И такие же руки. Слезящиеся голубые глаза.

— Извините, — улыбнулся Дронго, — вы давно работаете с госпожой Мурсаевой?

— Нет, — ответил водитель, — только два дня.

— И вы вместе выбирали вашу новую машину?

— Какое это имеет отношение к нашему расследованию? — не выдержав, спросила Эльза. — При чем тут мой водитель?

— Пусть ответит на мой вопрос, — попросил Дронго.

— Что мне ответить? — растерялся водитель. Он видел, как нервничает его хозяйка.

— Ничего, — сказал Дронго, — спасибо вам большое. Ничего больше не нужно. Можете идти.

Водитель вышел. Мурсаева с шумом поднялась.

— Я тоже ухожу. Вы позвали меня сюда, чтобы устроить эту проверку.

— Не нужно уходить, — попросил Дронго, глядя ей в глаза, — я делал все, чтобы выполнить ваш заказ. Не нужно торопиться.

На мгновение взгляды встретились. Линовицкая нахмурилась. Они смотрели друг другу в глаза. Наконец Эльза Мурсаева снова села на свое место, ничего не сказав.

— Вы все знаете, что четыре месяца назад был убит Салим Мурсаев, а затем убили его друга и компаньона Юрия Авдеечева, — начал Дронго. — Но все попытки следователя выйти на убийц или заказчиков этого преступления оказались тщетны.

В течение последних нескольких дней я пытался найти истину, и мне удалось установить несколько интересных фактов. Однако за это время было совершено еще несколько преступлений, которые, казалось, в корне поменяли все наши прежние представления. Однако по порядку. Когда ко мне пришла Эльза Мурсаева и попросила расследовать убийство ее брата, я, естественно, сразу задал себе вопрос: кому нужно было убивать Мурсаева? И с удивлением выяснил, что его основным конкурентам совсем не нужна была его смерть. Более того, в какой-то момент она им даже помешала. Они и без того спокойно могли «дожать» нефтяную компанию Мурсаева и получить контрольный пакет акций.

Но его убили, а потом убили его компаньона. И через некоторое время задушили его жену. Стало совсем непонятно. При чем тут его жена? Но Мурсаева все время говорила мне, что у Аллы ничего не осталось. Только дом и дача. Алла говорила мне то же самое. Но в таком случае, где деньги убитого?

Мурсаева посмотрела на него недобрым взглядом. О деньгах она ему говорила, но он имел в виду не эти деньги.

— Я имею в виду не те несколько сот тысяч, которые он успел перевести на ваше имя, — поправился Дронго, обращаясь к Эльзе Мурсаевой, — а его акции. Ведь двадцать пять процентов плюс одна акция были заложены в банке. Но Мурсаев был владельцем пятидесятипроцентного пакета акций. Куда исчезли остальные акции? Вот первый вопрос, который меня интересовал. Затем меня заинтересовала сама Алла. Ведь она получила пять процентов акций клуба «Орфей». Нетрудно было выяснить, что она в свое время была любовницей президента клуба господина Шенгелия, за что и получила эти акции.

— Это ваши домыслы, — побагровел Шенгелия, — ничего подобного не было.

— Конечно, не было, — Дронго достал из кармана карточку, где Шенгелия и Алла были в купальных костюмах, и протянул ее Георгию. Тот взял карточку, нахмурился и вдруг резким движением руки разорвал карточку пополам.

— Вполне допускаю, что ваши отношения были впоследствии не такими, как раньше, — продолжал Дронго, — однако она многое знала и о вашем клубе, и о вас лично.

— Дрянь, — с гневом произнесла Мурсаева, и было ясно, что это относится к ее умершей родственнице.

— Только не говорите, что я всех убил, — гневно перебил его Георгий Шенгелия.

— Вы мне мешаете, — заметил Дронго, — таким образом, Алла была прежде любовницей Шенгелия. Но выйдя замуж за ревнивого Салима Мурсаева, она захотела показать и свое влияние, и, очевидно, просто помочь и мужу, и бывшему любовнику. Поэтому она предложила Георгию Шенгелия купить пять процентов акций нефтяной компании «Прометей». Что он с удовольствием и сделал. Признаюсь, что эти пять процентов меня долго мучили, и я думал, что у Шенгелия с Аллой могли быть и другие договоренности.

— Почему покупка акций перспективной компании считается криминалом? — взмахнул руками Шенгелия. — Может, нам лучше перейти на шампанское?

— Успеете, — строго сказал Дронго, — к сожалению, не только я один так считал. Был еще один человек, который придерживался подобного мнения. И этот человек был директор клуба и бывший покровитель Аллы — Юрий Мальгасаров. Он отличался редкой любвеобильностью, легко расставался со своими секретарями и официантками, чтобы подложить их под Георгия Шенгелия, на которого он собирал большое и обширное досье.

— У вас есть доказательства? — зло спросил Шенгелия.

— Вам показать все фотографии или вы мне верите на слово? — улыбнулся Дронго.

— Верю, верю, — замахал руками Шенгелия. И по-грузински пробормотал ругательство.

— Мальгасаров давно следил за Аллой, — продолжал Дронго, — не удивлюсь, если выяснится, что именно его автомобиль едва не наехал на нас, когда мы с госпожой Мурсаевой навещали Аллу. Я еще тогда удивился: кому и зачем могло понадобиться подобное хулиганство? Но теперь я понимаю, что своим визитом мы спровоцировали Мальгасарова. И он не выдержал. Ночью, что подтверждают охранники дома, он приехал домой к Алле, они сильно поссорились, и он задушил ее. Он искал документы на двадцать пять процентов акций, которых у Аллы не было. Она все время жаловалась мне, что осталась нищей. И кажется, госпожа Мурсаева была подобного же мнения. У вдовы ничего не осталось. Однако Мальгасаров не мог в это поверить. Он считал, что Алла его обманывает. Очевидно, у них были свои отношения, и он пытался узнать, где находятся акции компании.

— Все это очень интересно, — сказала Мурсаева, — но не забывайте, что Алла погибла, а потом погиб Мальгасаров. И вы сейчас можете говорить все, что вам взбредет в голову.

— Нет, не все, — ответил Дронго, — дело в том, что в разговоре со мной вице-губернатор Мясников рассказал, что у покойного Авдеечева были очень хорошие связи. «У него связи были хорошие с зарубежными компаниями. Говорят, что даже сделки проворачивал для московских компаний» — это слова вице-губернатора. В таком случае какую сделку мог провернуть Авдеечев для погибшего Мурсаева? И только вчера я узнаю от одного из руководителей ОНК — Ефима Петровича Сушкова, что Салим Мурсаев собирался выкупить свои акции, заложенные в банке, для чего заложил другой пакет принадлежащих ему акций иностранной нефтяной компании. И, собственно, ради этого полетел в Париж. Тогда все сходится. Юрий Авдеечев помог ему провернуть эту сделку, а Салим Мурсаев полетел в Париж спасать свою компанию. Но… и здесь начинается самое интересное. Едва его убили, как контрольный пакет переходит к ОНК, при этом они заставляют присутствующего здесь Кобаева продать свой пакет акций.

Все посмотрели на Кобаева.

— Это правда? — спросила Эльза. — Неужели вы уступили?

— Да, — ответил Кобаев, не глядя ей в глаза. Он наклонил голову и кивнул, — я действительно уступил свой пакет акций ОНК.

— Эх ты, — добродушно махнул на него Ивашов, — слизняк ты, братец. И бизнесмен плохой. Как раз сейчас наша компания на ноги встает.

— Зато вы бизнесмен хороший, — повернулся к нему Дронго, — в разговоре со мной вы несколько раз сказали, что не знали, зачем Мурсаев улетел в Париж. Мне еще тогда показалось странным, что вы не знали об этом. Но вчера Сушков случайно заметил, что вы знали, куда и зачем уезжает Мурсаев. Если об этом знал Сушков, то наверняка знали и вы, Ивашов.

— Не помню, — нагло ответил Ивашов, — я ничего не помню.

— Вы остались в компании, зная, что ее купит ОНК. Ваши вздохи и сетования по поводу положения компании были игрой, — безжалостно продолжал Дронго, — вы прекрасно знали, кто стоит за процедурой мнимого банкротства. Они хотели сначала заставить вас продать контрольный пакет акций, а затем прибрать к рукам и всю компанию.

— Это вы так думаете, — хрипло возразил Ивашов.

— Я могу напомнить вам ваши слова. Вы сказали, что вы долго «искали завещание или распоряжение Салима». Вас интересовали его документы на акции.

— И сейчас интересуют, — повысил голос Ивашов, — ну и что?

— Вчера Сушков в разговоре со мной, разозлившись, что мы во всем обвиняем ОНК, вдруг сообщил, что вы неоднократно просили Салима Мурсаева уступить часть акций, но он вам неизменно отказывал.

— Мало ли чего вам сказал Сушков. Это не доказательство.

— Вы послали убийц в Париж за Салимом Мурсаевым, — сказал Дронго глядя в глаза Ивашову, — они должны были убить его и забрать документы. Но, очевидно, документов там не оказалось. И тогда вы приказываете убрать Авдеечева, чтобы никто не знал о цели поездки вашего бывшего президента. Потом вы приказываете Мальгасарову следить за Аллой и выяснить у нее, куда делись документы.

— Это чушь, — ответил Ивашов, — мы вообще были шапочно знакомы с Мальгасаровым.

— Вот еще одна фотография, — достал из кармана снимок Дронго, — здесь вы сидите рядом с Мальгасаровым за банкетным столом.

— Я иногда бывал в клубе, — зло ответил Ивашов, даже не глядя на фотографию, — и мог оказаться рядом с директором за столом. Это ничего не доказывает.

В этот момент в кабинет вошел Кружков и, подойдя к Дронго, что-то тихо сказал ему. Тот кивнул.

— Хочу предупредить всех присутствующих, что клуб оцеплен сотрудниками ОМОНа, — сообщил Дронго, — и поэтому не нужно делать лишних и ненужных телодвижений.

— Так я и знал, — сказал Шенгелия, — все закончилось ОМОНом. Теперь побьют мебель и посуду.

— Ничего не понимаю, — поднялась Линовицкая, — вы нас всех запутали, — сказала она, — если Ивашов виноват в этих убийствах, то кто тогда убил Мальгасарова, кто зарезал Сафиева?

— Когда ко мне пришла Мурсаева, она попросила не расследовать убийство брата, а найти убийц, — сообщил Дронго, — именно найти убийц ее брата. Я еще тогда обратил внимание на очень странную деталь поведения ее брата. Перед тем как уехать в Париж, он перевел все свои деньги на имя сестры и ее сына.

Мурсаева взглянула на него, но промолчала.

— Два дня назад я должен был встретиться с Мальгасаровым, — сообщил Дронго, — но когда я собирался приехать к нему, мне позвонила Эльза Мурсаева и сообщила, что на ее квартиру напали неизвестные. Когда мы приехали к ней, мы действительно увидели повреждения на ее двери. Я отвез ее к себе домой, и вскоре стало известно, что Мальгасаров убит. Я мог считать это совпадением. Но когда мы полетели в Голландию, выяснилось, что нас опередили. Впереди нас полетел некто, он нашел и убил Сафиева. Дважды таких совпадений не бывает. Оставалось проверить, кто именно полетел в Голландию в ту ночь, выкупив билет непосредственно перед вылетом. И я наткнулся на знакомую мне фамилию. Мехти Самедов. Тот самый человек, который исчез из Северной нефтяной компании и которого считали причастным к убийству Авдеечева. Господин Самедов — член этого клуба и дважды уже появлялся здесь за последнее время. Я обнаружил список членов клуба, где около убитых и выбывших стояли отметки директора Мальгасарова. Рядом с фамилией Самедова никаких отметок не было. Значит, Мальгасаров знал, что тот жив.

Дронго помолчал, обводя взглядом присутствующих. И неожиданно сказал:

— А теперь позвольте вам представить господина Самедова.

Не успел он закончить, как дверь открылась и в кабинет втолкнули мужчину с пышной шевелюрой, в темных очках и с темными усами. Он был одет в черную рубашку и черный костюм. За его спиной стояли Кружков и двое сотрудников милиции.

— Значит, Самедов был убийцей? — взволнованно крикнул Кобаев, глядя на вошедшего.

— Никакого Самедова не существует, — вдруг сказал Дронго, — он пришел сюда, чтобы рассчитаться с последним из оставшихся «кровников», с убийцей, заказавшим его убийство. С бывшим другом, который его предал. С господином Ивашовым. Я думаю, вы должны быть нам благодарны, мы спасли вашу жизнь.

— Опять вы за свое? — разозлился Ивашов, вставая со своего места. — Я же вам объяснил, что понятия не имел, зачем Салим летит в Париж? Неужели вы мне не верите?

— Не верят, — сказал Самедов. Он вдруг снял очки, парик и усы.

— Господи, — Ивашов попятился назад, опрокидывая стул, — господи, — закричал он, — этого не может быть. Он же убит!

— Как видишь, я живой, — неизвестный вдруг метнулся в сторону Ивашова. Дронго бросился на него. Вбежали омоновцы и Кружков, которые с трудом оттащили нападавшего.

— Познакомьтесь, — сказал Дронго, обращаясь к Линовицкой, — это Салим Мурсаев, чье убийство вы расследуете.

— Не может быть, — на этот раз изумленно произнесла она, — не может быть. У меня есть протокол вскрытия. Протокол опознания.

Эльза Мурсаева сидела не шелохнувшись.

— Все очень банально, — объяснил Дронго, — он чувствовал, как сужается кольцо вокруг него, и на всякий случай готовил себе двойника. Они выехали в Париж вместе с Самедовым. Кстати, госпожа Мурсаева не смогла узнать Мехти Самедова на фотографии, чем вызвала у меня еще большее подозрение. И потом я обратил внимание на такую деталь. Сафиев не просто прятался. Он все время бормотал о дьяволе, которого он видел. И я подумал, что должно было случиться нечто невероятное, чтобы человек с подобным уголовным прошлым, как у Сафиева, мог так испугаться. А когда я увидел его убитым, я уже не сомневался, что это месть. Но месть не исчезнувшего Самедова, а неизвестно каким образом воскресшего Салима Мурсаева.

— Я не думал, что они убьют Мехти, — выдавил Салим Мурсаев, — он должен был сделать вид, что уезжает в Англию. Я хотел, чтобы они так думали. Но они его застрелили. Убили выстрелами в спину. Я стоял и смотрел сверху. Он побрил лицо, постригся и был похож на меня. А чемодан, который приказал им забрать эта гнида, — Салим кивнул на сидевшего на стуле уже в наручниках Матвея Ивашова, — чемодан был пустой. Я увидел, как «меня убили», надел парик, усы, очки и ушел. А потом приехал с документами Мехти в Москву.

— Вы сделали несколько ошибок, — сказал Дронго, — во-первых, с машинами перемудрили. Я понимал, что вашей сестре не нужна вторая машина. Но она была нужна вам. И, очевидно, вы должны были изображать ее водителя. Но в последний момент она испугалась. Увидела фотографию, которую я ей показал, и испугалась. Во-вторых, насчет Мальгасарова. Здесь вы тоже немного перестарались. Хотели успеть до того, как я с ним поговорю. Вы знали, что он задушил вашу бывшую жену, которую вы, очевидно, не очень любили. Сначала вы имитировали нападение на квартиру вашей сестры, а когда мы туда поехали, вы отправились в клуб. И имея в запасе время, вошли в кабинет Мальгасарова. Вам отчасти повезло, так как его секретарь в это время была занята с господином Шенгелия.

— Опять Шенгелия, — проворчал Георгий, — вы без меня не можете сказать ни одной фразы.

— Вы застрелили Мальгасарова и ушли, — продолжал Дронго обращаясь к Салиму Мурсаеву. — Ваша сестра очень ловко придумала легенду для Мальгасарова. Она меня уверяла, что он рассказывал всем, что сидел за драку, тогда как на самом деле он сидел за контрабанду. Она понимала, что я проверю и начну подозревать Мальгасарова в желании меня обмануть. Но она не знала, что я успел поговорить и с Георгием Шенгелия. А тот сразу мне сообщил, что Мальгасаров сидел за контрабанду и даже работал в тюремной лавке. И я снова задал себе вопрос, почему Мальгасаров врет вашей сестре, а своему шефу говорит правду? И не нашел убедительного ответа.

— Наконец мое имя было произнесено в позитивном плане, — с чувством произнес Шенгелия.

— Ты живой, — Кобаев поднялся и, подойдя к своему другу, обнял его так, что затрещали кости, — ты живой, Салим, — прошептал он, — молодец. С этими шакалами нужно быть хитрым как змея и сильным как лев, — он кивнул на Ивашова.

— Подождите вы со своими зоологическими изысканиями, — прервала его Линовицкая, — а как же мои протоколы?

— Вместо него убили Мехти Самедова, — пояснил Дронго, — и это тело привезли в Москву. Конечно, его сразу «опознала» Эльза Мурсаева, уже знавшая обо всем. Но ей нужно было найти Сафиева, чтобы выйти на настоящих убийц. Салим не знал, кто послал убийц. Ивашов? Возможно, и он. Но никаких доказательств у него не было. Шенгелия? Тоже может быть. Ведь он был связан с Мальгасаровым и с местной мафией…

— Прошу прощения, это клевета, — гордо произнес Георгий, — прошу в присутствии следователя прокуратуры принести мне извинения, или я подам в суд за клевету.

— Приношу свои извинения. Просто руководители некоторых преступных группировок обедают в вашем клубе, — уточнил Дронго, — и вы их хорошо знаете.

— Согласен, — кивнул Шенгелия, — это уточнение меня устраивает.

— И, наконец, он подозревал руководителей ОНК, — продолжал Дронго, — которые сделали все, чтобы толкнуть его к бегству из страны.

— У них своя логика, — прошептал Салим Мурсаев, — у нас — своя. Богатому не понять бедного. Каждый обманывает как может.

Его сестра наконец резко поднялась со стула.

— Нет, — сказала она, — это несправедливо. Почему так должно быть? Салим ничего плохого не сделал. Он застрелил негодяя, убившего его жену. Пришел в клуб и застрелил Мальгасарова. И где доказательство, что именно он убил Сафиева, которого следовало убить, так как он хотел отнять деньги у моего брата и убить его. В чем виноват мой брат? Он защищался.

Линовицкая нахмурилась.

— Два человека на его совести, — не совсем уверенно сказала она, взглянув на Дронго.

— В данном случае я соглашусь с госпожой Мурсаевой, — возразил Дронго, — убийство Мальгасарова легко доказать. Дело в том, что в тот вечер я проверял по журналу регистраций, и оказалось, что единственным гостем клуба именно в это время был я. Значит, убийца должен был предъявить членскую карточку, чтобы его не задержали при входе. Такую членскую карточку и предъявил Мурсаев. Только не свою, а Самедова, за членство в клубе которого он исправно платил деньги. Теперь что касается непосредственно убийства. Мне тоже кажется, что убийство Мальгасарова было совершено в состоянии аффекта. Насчет второго убитою, господина Сафиева: возможно, все мои рассуждения — всего лишь домыслы. Никаких доказательств пребывания господина Мурсаева в Голландии у нас нет. Я думаю, что в Амстердаме Сафиева зарезали те самые убийцы, которых послал Ивашов.

Линовицкая с изумлением взглянула на Дронго, но промолчала. Мурсаева смотрела перед собой не шелохнувшись, словно опасаясь нарушить некое равновесие.

— Еще и это убийство на меня хотите повесить? — закричал Ивашов. — Но уж дудки. Это у вас не выйдет. Я никого в Голландию не посылал.

— А во Францию посылали? — спросил Дронго. — Ай-я-яй. Какой вы нехороший человек, господин Ивашов. Вы ведь семейно дружили с господином Мурсаевым. Друг к другу в гости ходили, целовались на празднике, вместе обедали. И оказались такой сволочью. Из-за денег. Вы ведь и жену его приказали убить…

— Это не я, — заорал Ивашов, — это сам Мальгасаров. Я об этом даже не знал, — он вдруг понял, что себя выдал, и, опустившись на стул, громко зарыдал.

— Таким образом, — продолжал Дронго, обращаясь к Линовицкой, — вы можете предъявить господину Мурсаеву обвинение по статье «убийство в состоянии аффекта». Он узнал, что Мальгасаров задушил его жену, и, придя в клуб, наказал мерзавца. Кажется, наказание за это не столь большое, и можно даже ограничиться условным сроком. Во всяком случае, суд должен принять во внимание многие смягчающие обстоятельства.

Линовицкая смотрела на него, прикусив губу. Она не решалась комментировать его слова.

— Уведите задержанных, — приказала она сотрудникам милиции.

Потом взглянула снова на Дронго.

— Вы иногда бываете таким проницательным, а иногда таким непробиваемо глупым, — сказала Валентина.

Мурсаева подошла к Дронго, протянула руку. В ее глазах блеснули слезы.

— Извините меня, — попросила она, — я должна была вам доверять с самого начала. Все было так страшно. Но я очень боялась за брата. Если бы его убили, я бы не пережила. Честное слово. Спасибо вам за все, — она посмотрела на дверь, которая закрылась за Линовицкой. — Это та девочка, которая приезжала к вам домой? — уточнила она.

— Да.

— В таком случае возьмите ее сегодня с собой вместо меня, — предложила она, томно улыбнувшись, — кажется, на этот раз вы не оставите ее одну на целую ночь.

Дронго растерянно пожал плечами и улыбнулся.

загрузка...