загрузка...

    Реклама

7

Она пригладила ему кудри.

– Хороший... Ты очень хороший.

Он прижал ее руку к груди. Она засмущалась.

– Не надо, Яшенька... Ну, что ты.

Большие черные глаза его поблескивали. Он смотрел на нее снизу, сидя в инвалидной коляске, смотрел умоляюще, безнадежно.

– Не надо, - она высвободила руку. - Прошу тебя.

– Ккк...атя.

– Яшенька. Ну, не надо. Я сейчас разревусь.

– Ка-к-катя.

– Ты же умница. Ты все понимаешь.

– Ккк-катя.

– Я плохая, Яшенька. Я ужасная. Я хуже всех на свете.

В дверь неожиданно позвонили.

– Ннн-нет, - он стиснул подлокотники креслакаталки.

А она вскрикнула:

– Кто там? - и торопливо выбежала в прихожую.

– Если не ошибаюсь, Катя?

– Да, - удивилась она. - Добрый день.

– Здравствуйте.

На пороге стоял Кручинин.

– Квартира Беловых? А Яша? Он дома?

Она кивнула.

– Извините, что не предупредил звонком. Но дело неотложное. Всего несколько минут. Вы позволите?

– Пожалуйста, - растерянно пробормотала она. - Сюда.

– Старшего нет?

– Скоро должен вернуться.

– Пожалуй, так даже лучше.

Они прошли в комнату.

Катя встала у окна - колючая, настороженная.

Кручинин поздоровался с Яшей за руку.

– Надеюсь, представляться не надо? - Он покачался на каблуках. - На всякий случай, Виктор Петрович, - и дробненько рассмеялся. - Не пугайтесь, я дяденька смирный. Лев рычит во мраке ночи, кошка стонет на трубе, жук-буржуй и жук-рабочий гибнут в классовой борьбе. Ну что, братцы-нолики, побеседуем?

Яшка выглядел совершенно спокойным, а Катя смотрела на следователя с нескрываемой неприязнью.

– Хорошо, помолчим, - сказал Кручинин, с улыбкой поглядывая то на одного, то на другого. - Однако не будем терять времени. Тем более, когда оно дейстствительно дороже денег.

– Не понимаю, - сказала Катя. - Зачем вы пришли?

– Объясню. По роду службы мне необходимо коечто уточнить. А поскольку зарплата у меня маленькая и сам я крайне нерадив и работать не умею, я пришел за помощью к вам. И любую информацию готов оплатить щедро.

– О чем вы? Какую информацию?

– Ну, где, например, ваши друзья. Надеюсь, вы знаете, о ком я говорю? Добрыня Никитич и Алеша Попович. Или, в миру, Иван и Всеволод. Чем заняты. Сейчас. В данную минуту.

– Ааа... Анн-н-ндрей?

– Не волнуйтесь, Яша. Он в полной безопасности. Его не пытают, не бьют. Ведет себя по принципу: нападение - лучшая защита. В меру нахален, как большинство его сверстников, и чересчур уверен в себе. Пока. Мера пресечения определена ему достаточно легкая. Не страдает. А вот активность его дружков меня беспокоит... И вопрос к вам, Яша. Они решили выручить Гребцова, сделав за нас нашу работу? Я верно разобрался в ситуации?

Яша опустил глаза и энергично замотал головой.

– Жаль, - сказал Кручинин. - Очень жаль, - и подбросил шарик. - В таком случае у меня к вам уже не вопрос, а просьба. Объясните им, пожалуйста. Не мне, а им. И как можно скорее - если не хотите их потерять. Сообщите им следующее. В убийстве Гребцова никто не собирается обвинять. Это говорю вам я. А меня пока от ведения дела никто не собирается отстранять. Если подтвердится, что он любитель и не связан с профессиональными мафиози, как, впрочем, Иван и Всеволод, не исключено, что наказание будет символическим. Во всяком случае, для него пустяковым. Михалыч у нас человек незлопамятный, отходчивый, писать хотя и умеет, но отказывается, к тому же Гребцов перед ним извиняется восемь раз в сутки... Но если, дорогие мои... Если его приятели, выручая своего лейтенанта, снова прибегнут к насилию или еще что-нибудь подобное выкинут, предупреждаю: я им не завидую. И, конечно, рикошетом это сильно ударит по Гребцову. Вы меня поняли?

Катя закурила. Спросила:

– Решили бороться с рэкетом?

– А вы не советуете?

– Бесполезно.

– Разрешите узнать, почему?

– Поговорите с Яшей, он вам объяснит. Потому что народу выгодно.

– Народу? - рассмеялся Кручинин.

– Может быть, я неудачно выразилась. Тем, кто живет за счет дефицита. Или не так: в условиях дефицита. Частнику выгоднее заключить договор о безопасности, чем быть ограбленным. За сотню в месяц.

– К сожалению, вы правы. Имеем. Со времен застоя, как сейчас говорят.

– Снова ошибаетесь.

– Да ну?

– Никакой не застой, - заспорила Катя. - Если хотите знать, это было во время гражданского неповиновения.

– Как-как?

– Гражданского неповиновения. Тихого или громкого. На всех этажах.

– Впервые слышу.

– А вы поговорите с Яшей.

– Непременно, - Кручинин качнулся на каблуках и продекламировал: Страшно жить на этом свете, в нем отсутствует уют, ветер воет на рассвете, волки зайчика грызут... Легкий презент, - он протянул растерянной девушке шарик. - И моя визитная карточка. Пожалуйста, без стеснений. Времена меняются, молодые люди. Не дайте застрять ребятам в эпохе гражданского неповиновения. Яша, привет отцу. Будьте здоровы.

– До свидания.

загрузка...