загрузка...

    Реклама

* * *

– Хорошо. Расскажу...

Папа долго молчит, наконец качает головой.

– Думал, потом. Ну, ладно. Тебе все равно расскажут... У меня такое с детства. Только вижу я не реку, а огонь. Если разозлюсь – себя не помню. Говорят, я очень храбрый...

– Ты храбрый! – перебиваю я. – Ты самый храбрый, папа!

Его рука ерошит мои волосы.

– Может быть. Но когда начинается бой, я вижу только огонь. Словно дерусь не я, а... Даже не знаю кто. Мне нельзя сердиться, нельзя ни с кем ссориться. Ты видел, в гимнасии мы боремся только с Капанеем. И на копьях, и на мечах. И просто так.

Да, действительно. По праздникам дедушка Адраст всегда устраивает агоны – соревнования. То за кубок, то за новую колесницу. А папа...

– Мы с Капанеем друзья, я не могу на него сердится, понимаешь? Даже с Полиником... боюсь. А в Калидоне...

Сегодня папа согласился рассказать. Он не хотел, но я очень просил.

– У отца был двоюродный брат – Мелан. Он курет, из западной Этолии. Ты, помнишь, я тебе говорил...

Это я помню. На папиной родине живут калидонцы и куреты. Одни на востоке, другие – на западе, в горах. Калидонцы еще ничего, а куреты – совсем дикие. В шкурах ходят.

Как волки.

– Мелан со своими сыновьями и братом Афареем хотели убить отца и захватить престол. Их было восемь человек, они напали на отца в храме Артемиды...

– И... И ты их убил?

Я замираю – от страха и одновременно восторга. Восемь человек! На одного моего папу!

– Убил, – в его голосе не слышно радости. И гордости не слышно. – Даже не помню, как это было. Плеснуло в глаза – все... А потом меня обвинили в нечестии. Будто бы в храме нельзя убивать.

– Но они же напали! – возмущаюсь я.

– Вот и я так думал, сынок. А получилось... Обвинил меня Алкатой, твой двоюродный дед, отцов брат. Теперь-то я понимаю – он тоже хотел править в Калидоне, наследовать отцу, ведь я – единственный сын. Он был хитрый, понял, что со мной. Понял, что мне нельзя сердится. Обвинил при всех, на совете. Назвал нечестивцем, оскорбил...

– И ты...

– Его охраняли пять человек, – отец качает головой. – Думал за спины спрятаться. Не спрятался... Ну, а убийство родича прямо на совете... Меня никто не решился очистить от скверны. И до сих пор не решается.

Я знаю. Папу так и зовут – Тидей Нечестивец. Или Непрощенный. За глаза, конечно. Шепотом.

– Но ведь ты не виноват, папа!

Его рука вновь гладит меня по голове.

– Кто знает, Диомед, кто знает... Поэтому я ни с кем стараюсь не ссориться. И вина почти не пью. Говорят, это наказание богов. Не знаю...

– Боги плохие! – решаю я. – Они злые. Дядя Капаней прав – с ними нужно драться. Собраться вместе – и...

Папа не отвечает. Молчит, молчит, молчит. Мне даже становится страшно.

– Нет... Нельзя. Бойся богов, Диомед! Бойся!

загрузка...