загрузка...

    Реклама

Глава 7

Стоя у стойки бара, капитан с отвращением изучал «настоящий кубинский ром», как заверил его бармен. Судя по цене, очень похоже, но вот по вкусу… Морскому волку полагается пить ром. Точка. Так и не привык.

Он сделал глубокий вдох, повернулся к бармену и побарабанил пальцами по столу.

— Стаканчик пепси-колы, — небрежно попросил он. К его удивлению, над ним никто не думал смеяться.

Осторожно отодвинув в сторонку стакан с маслянистой гадостью, капитан счастливо улыбнулся. Межзвездный прыжок. Наверное, тысячный в его жизни. Свой первый прыжок он совершил в академии, на базу Кольцо, вращающуюся вокруг Сатурна, еще первую базу, до диверсии, но звезды…

Он усмехнулся, вспомнив себя молодым человеком, в день, когда средства массовой информации всего мира, захлебываясь, стали кричать о том, что звезды наконец-то можно посетить, потрогать… Флаги и музыка на улицах, торжественное обращение президента…

Затем взрывы, сирены, военное положение, и танки на улицах, танки, танки… И пеленгаторы, которых боялись куда больше танков, поскольку они стреляли сразу, без переговоров. Ракетами.

Сначала ссорились за сферы влияния. Потом, когда Флеминг послал второе письмо и сфер влияния стало хоть отбавляй, западная цивилизация едва не рухнула под натиском терроризма. Имея гипертранспортер, устроить диверсию проще, чем отобрать автомат Никонова у младенца.

«И это стало следующей проблемой, — подумал капитан. — Оружие, особенно русское, технологичное и нереально, сказочно дешевое. С этим тоже кое-как справились. Точнее, научились не замечать…»

Затем пошли эпидемии внеземных болезней, затем контрабанда, и похоже, что борьбу с контрабандой мы таки проиграли.

Да! Еще кошки, если это, конечно, не вымысел. И Печальная Планета, которую, судя по рассказам, посетило уже человек этак с тысячу. Вот только координат у нас как не было, так и нет. И Ледяная Гора. Тоже больше похоже на миф, но откуда-то ведь берутся эти проклятые кристаллы…

Потом были AI, потом телепатия. То есть не потом, а до… Технологические секты, генетические опыты…

«А ведь мы вовсе не контролируем ситуацию, — подумал капитан. — Мы погрязли в этой суете и делаем вид, что в мир когда-нибудь вернется порядок. И спокойствие. И уверенность в завтрашнем дне… Я ведь помню время, когда морские суда могли не бояться пиратов…»

Первый помощник протолкался сквозь толпу и подошел к капитану.

— С берега сообщили, — сказал он, — что последний пассажир стартовал на скутере. Будет здесь через час.

«Твой первый рейс, — подумал капитан. — Подтянутый, бодрый…»

Он вынул из нагрудного кармана платок и аккуратно стер со щеки первого помощника отпечаток губной помады. Выражение собранности (всегда готов) исчезло с лица молодого человека, уступив место отчаянию.

— Вольно! — усмехнулся капитан. — Веселитесь. — Он взял свой бокал и с отвращением уставился на поблескивающую в нем отраву.

— Хемингуэю же нравилось, — пробормотал он, поколебался и решительно поставил бокал на стол. — Вот что, любезнейший, — обратился он к бармену, — налей-ка ты мне водочки.

— Пьер, я тебя не узнаю! — огорченно сказал Майк. — Ты живешь в середине XXI века! Как ты можешь верить в предрассудки?!

— Но это он!

— Ты видел во сне кота, так?

— Я… Да. Но это он. И я не могу его прочесть. Он не человек. И у него за спиной огонь, а за ним — его хозяин. Это… — Пьер замолк, не решаясь даже высказать вслух свою мысль.

«Мальчишка напуган», — подумал Майк. С одной стороны, это было не так уж и плохо, бесстрашный хулиган забьется в угол и больше никому не будет пакостить. Прошло уже четыре часа с момента отплытия — ни одного конфликта с участием Пьера Рене. Ни одного! Разве не об этом он мечтал?

С другой стороны, Майк полагал, что если позволить таинственному незнакомцу просто уйти из их жизни, покинуть корабль на Курорте и раствориться в толпе, то мальчишка, пожалуй, так и останется надломленным на всю жизнь. Жалко. Майк вздохнул — то, что он собирался проделать, называлось на военном жаргоне «накачка», и он очень не уважал подобные методы.

— Я не знаю, что это такое или кто это такой, — произнес он медленно. — Я десантник, и я верю в то, что вижу. И что же я вижу? Я вижу сопливого малыша, который испугался собственно го воображения! — Он с размаху врезал кулаком по столу. Соседи — дело происходило на верхней палубе — заоборачивались, Майк их проигнорировал.

— Ты считал себя смелым, — продолжал он, ловя себя на том, что начинает звучать как недоброй памяти полковник Трэвис. — Так вот, ты — трус! Ты вел себя смело потому, что знал, что твои противники слабее! Обидел «муху»! Ха! Да потому, что я был рядом. Психолога нокаутировал! Какой у него индекс — "Д" или "Е"? И теперь ты впервые встретил что-то, что может быть сильнее тебя. И что мы видим?

— Он может… — звенящим от слез голосом начал Пьер, но Майк не дал ему закончить.

— Ну — и — что?! Мы не говорим о нем, мы говорим о том, сможешь ли ты себя потом уважать. После того, как он сойдет на берег и оставит тебя одного с твоим страхом? Ты знаешь кто? Ты — жертва «mental abuse». Ты — овощ!

— Я не жертва!

— Не мучайте ребенка! — осуждающе произнес кто-то за соседним столиком. Майк и Пьер игнорировали это замечание.

— А кто ты? Трус?

— Я…

— Ты испугался того, чего не можешь понять, но это еще не самое скверное. Скверно, что ты убежал от опасности.

— Я…

— Ты решил, что это Посланник! — провозгласил Майк и по тому, как сжался его собеседник, понял, что попал в точку.

— Всю жизнь ты ненавидел «Первопроходцев», а теперь поверил их самой глупой, самой детской, самой…

Договорить он не успел, Пьер, опрокинув стул, выскочил из-за стола.

— Я не успел сказать «go, get'em!», — пробормотал Майк. — Надеюсь, ты дойдешь до этого сам.

Профессор Беркли не любил банкетов. Путешествие между звезд — это романтика, раздвижение рубежей, глупо смазывать его выпивкой. Впрочем, профессор не любил и банкетов на Земле. Он любил науку и искренне жалел людей, неспособных оценить эту блестящую игрушку. Людей Беркли тоже недолюбливал.

Сейчас профессор прохаживался по безлюдному трюму, мимо сложенных на полках сумок, чемоданов и контейнеров. Курорт для него был лишь перевалочным пунктом, там к нему должны были присоединиться другие члены экспедиции. Первой экспедиции, имеющей целью создать на Изумрудной постоянное поселение вместо убогой и невероятно дорогой биостанции.

Профессор дошел до разветвления коридора, с завистью поглядел на стоящий под пандусом вездеход-амфибию (живут же люди! а мы по болотам пешком ходим!) и повернул налево, к своим питомцам.

Их назвали твелами, в честь Томаса Вела, первого человека, описавшего их на Изумрудной. Твел весил в среднем тридцать шесть килограммов, был покрыт чешуйчатой броней, обладал невероятной выносливостью и силой. Эти животные могли совершать десятиметровые прыжки, вылетая из болотной жижи как живые ракеты. Человеческой реакции не хватало, чтобы подстрелить твела в прыжке, а если это и удавалось, одной пули обычно было недостаточно — жизненно важные органы животного были защищены буграми жестких, как дерево, мышц.

Беркли мог гордиться — ему первому, и пока единственному, удалось найти кладку твела, похитить четыре яйца и выкормить детенышей. Ему же принадлежали блестящие исследования по психологии этих животных, умных, как земные собаки, и стайных, а следовательно, приручаемых. Что и было доказано на примере питомцев профессора, знающих и умеющих все, что полагается знать и уметь хорошо обученной собаке. Все, что оставалось, это создать на Изумрудной колонию, использующую твелов в качестве охраны, и отделаться наконец от вечного страха перед подкопами под проволоку с током…

Увидев клетки, профессор даже не сразу понял, что произошло. Затем он почувствовал, как волосы у него на голове зашевелились, — в клетке сидел ребенок! Сидел, обняв покрытую костяными пластинами голову твела, и о чем-то с ним беседовал…

«Только без паники, — приказал себе профессор. — Он еще жив, значит, он не делал движений, которые твел истолковал бы как вызов. Сделал ли он движение превосходства? Скорее всего нет, иначе твел вел бы себя по-другому. Надо привлечь его внимание…»

— Я вас вижу, — сказал мальчишка.

«Он меня видит. Прекрасно!»

— Медленно выйди из клетки. Не становись к нему боком, только лицом или спиной.

Мальчишка вздохнул, потрепал твела по холке, повернулся к нему боком и вызывающе посмотрел на профессора. Затем он выбрался из клетки и захлопнул за собой дверцу. Профессор подбежал к клетке и прежде всего проверил замок. Замок был в полном порядке. Затем он проверил замки на остальных клетках и лишь после этого повернулся к мальчишке.

К его удивлению, тот не убежал, однако он не стал также ждать объяснений, стоя рядом. Вместо этого он пошел прочь по коридору между заставленными чемоданами стеллажей и ушел уже метров на пятнадцать. Со всей возможной скоростью профессор Беркли направился следом. Догнав мальчишку, он схватил его за плечо и повернул к себе.

— Ты понимаешь, что мог пострадать?! — произнес он и тут заметил на лице у своего «воспитуемого» слезы. — Все понятно. Тебя обидели, и ты пошел искать смерти, да? Чтобы им отомстить? — с максимально возможной иронией произнес профессор. — А твел не стал на тебя нападать, так что вместо этого ты решил просто посидеть в клетке…

Профессор чувствовал облегчение, его познаний в психологии было достаточно, чтобы понять, что больше в клетку этот шкет не полезет.

— Твел никогда не нападет на ребенка, — тихо отозвался мальчишка. — Они добрые.

— Да? А… — Профессор осекся, сообразив, что не имеет ни малейшего понятия, прав ли его собеседник. На Изумрудную никогда не посылали детей, в основном из-за твелов и их более крупных сородичей.

— Как ты открыл клетку? — устало спросил профессор.

— Открыл? — Новый голос прозвучал сзади, заставив профессора вздрогнуть. — Вы хотите сказать, что клетка с этими монстрами может быть открыта РЕБЕНКОМ?

Профессор обернулся и обнаружил второго помощника, стоящую у него за спиной.

— Я и сам… — Он поглядел на Пьера, только чтобы обнаружить, что мальчишка опять побрел прочь. Беркли двинулся было следом, но был остановлен.

— Я с вами разговариваю, любезнейший! — стальным голосом сказала второй помощник. Профессор встряхнул головой, стараясь собраться.

— На клетках… стандартные замки. Шестизначный код. Его знаю только я…

«Все ясно, — подумала Анна-Мария. — Телепат». Она вспомнила собственное замечание, отпущенное в разговоре с капитаном, о том, что может телепат без усилителя.

Вслух она произнесла:

— Вы — самый безответственный, самый бестолковый человек на всем свете. Ваши опыты — опасны. ВЫ — опасны. Будь моя воля, я бы вас заперла где-нибудь в трюме до конца рейса… В клетке.

— Простите, — обескураженно произнес профессор, — разве мы знакомы?

— Бенджамен Беркли, Институт Космической Биологии, Бесезда, — ровным голосом произнесла второй помощник. — И запомните, профессор, если что-нибудь, я подчеркиваю, что-нибудь пойдет не так с этими крокодилами или с чем-либо еще, я лично сверну вам шею. Вы поняли?

— Не понимаю… Вы… Мы встречались раньше?

Второй помощник отодвинула его плечом и направилась следом за Пьером. У поворота она остановилась и оглянулась на стоящего в растерянности ученого.

— Золотые черви, — раздельно произнесла она.

— …Я ее совсем не помню, — растерянно прошептал профессор. Затем он повернулся и подошел к клетке. Четыре пары немигающих глаз уставились на него.

— Я никогда этого не пробовал, — задумчиво произнес профессор. — Это нелогично, непрофессионально, в конце концов. Если я подойду и не сделаю движение подчинения, он на меня бросится… Должен броситься…

Он подошел к клетке, протянул руку сквозь прутья и погладил монстра по бронированному черепу, стараясь не думать об острых, как иглы, зубах и о нервах, проводящих импульсы вчетверо быстрее, чем человеческие.

Твел немедленно перевернулся на спину, подставляя человеку брюхо.

Второй помощник догнала Пьера у выхода из трюма. Он стоял, держась за косяк двери, словно набираясь сил, чтобы переступить порог.

«Никогда не видела более несчастного ребенка, — подумала Анна-Мария. — Что ему такое сказал этот недоумок?»

— Я собиралась прочитать тебе лекцию о том, что нехорошо использовать телепатию, чтобы открывать чужие кодовые замки, — сказала она, — но я передумала.

Ответа не последовало.

— Можно мне пройти?

Все так же не оборачиваясь, мальчишка перешагнул порог и решительно направился по направлению к лестнице, ведущей на пассажирскую палубу.

«Воспитанный мальчик, — подумала Анна-Мария. — Или он просто не любит женщин в форме… Я, кстати, тоже…»

— Час до начала прогрева, — заметил Майк. Он стоял у пассажирского трапа, прижав к уху трубку спутникового телефона. — Что? Говори громче, тут музыка. — Тут лицо Майка изменилось, отразив несвойственную ему эмоцию — панику. — Что зна… Что значит — не едешь?! Я… Андрей! Я не справлюсь с маль… Куда я пошел? Какую Флориду?! Какая женщина?!!

Он посмотрел на миниатюрный аппарат, словно тот был виной всех его бед. Если бы не стоимость этого устройства, Майк, несомненно, расколотил бы его о палубу.

— Проблемы? — осведомился первый помощник, подходя к Майку.

— А? У меня? — Майк с ненавистью посмотрел на телефон, засунул его в карман, затем уселся прямо на палубу. — Что вы, какие у меня могут быть проблемы! Все прекрасно… — Он с размаху ударил головой об опору спасательного ботика, затем подумал немного и повторил процедуру.

— Легче стало? — поинтересовался Владимир. — А то у меня вот… — Он протянул сидящему на палубе пассажиру внушительных размеров фляжку. Майк молча ее принял, отвинтил пробку и поднес ко рту. — Э… — начал было первый помощник, желая предупредить, что во фляжке находится виски… — Ну-ну… — добавил он чуть позже. — Эк вы ее…

— Спасибо. — Майк вернул пустую флягу.

— Помогло?

— Нет. — Поднявшись на ноги, Майк нетвердой походкой на правился прочь.

Несколько секунд первый помощник озадаченно смотрел на пустую фляжку. Затем он перевел взгляд на море. Был уже вечер, быстро темнело. По темной воде к теплоходу стремительно приближался мигающий белый огонек — скутер с последним пассажиром. Первый помощник набрал свой персональный код на панели погрузочного монитора, и платформа подъемника плавно пошла вниз.

Скутер подошел, описал дугу, сбрасывая скорость, и встал над погруженной в воду платформой. Первый помощник набрал команду подъема, и платформа поползла вверх.

Когда платформа поднялась над бортом, башня крана, на которой она висела, повернулась, так что груз оказался над люком в палубе, ведущим в трюм. Со скутера спрыгнула девушка, одетая в облегающие белые брючки, белую кофту и кроссовки.

— Ака! — представилась она.

— Владимир, первый помощник капитана…

Девушка была рыжеволосой и очень…

— Я почему-то думал, что пассажир должен быть мужчиной, — произнес он. — Мне даже казалось, что его зовут Андрей, Андрей Ждахин…

— Верно, — улыбнулась девушка. — Но видите ли, он струсил…

— Простите?

— Поездка на Курорт — очень опасное дело.

— А! Понимаю. — Первый помощник ничего не понимал, но это его не волновало. — Позвольте в таком случае помочь вам донести ваши вещи до каюты.

— Все мои вещи погрузили мои друзья. — Ака неопределенно махнула ручкой. — У меня ничего с собой нет.

— В таком случае позвольте угостить вас шампанским.

Ака задумчиво смерила первого помощника взглядом и задумалась. Затем медленно произнесла:

— А что, если мой жених очень ревнив? Оч-чень?

— Мы позвоним ему позже и скажем, что его невеста — в надежных руках…

— Ну что же…

загрузка...