загрузка...

    Реклама

Монстр: привет от гадского Боба

«Попал», — это короткое безысходное слово торкнулось в мозгу Монстра сразу же, как только он, отреагировав на прикосновение к плечу, повернулся и увидел мощную фигуру мужчины, чье лицо оставалось в тени. Неизвестный был выше Монстра на голову, и при желании этот человек, вероятно, мог использовать Монстра в качестве баскетбольного мяча — просто взять и закинуть куда-нибудь. По сути дела, это и был настоящий монстр.

— Бурмистров? — низким голосом произнес мужчина, называя настоящую фамилию Монстра. Тот молча кивнул, засунув руки в карманы куртки, чтобы выглядеть поувереннее, и не глядел в лицо великану, чтобы не унижаться на задирание подбородка кверху.

— Это я звонил, — признался неизвестный. — Пошли прогуляемся...

Монстр нахмурился и хотел сказать, что можно прекрасно поговорить и здесь, однако его просто взяли за предплечье и потащили куда-то вперед, мимо светящейся витрины магазина сантехники, мимо пиццерии, мимо рекламных стендов и мимо киоска «Роспечати» — куда-то в сторону. «Славянка» осталась далеко за спиной, и Монстр подумал на ходу, едва успевая перебирать ногами вслед за могучим незнакомцем, что все это было ошибкой, что все это получилось как в сказке про лису и петуха — говорили ему, что такое может случиться, а он не верил, не верил, и вот попал, и вот несут его теперь в какие-то темные закоулки...

Монстра слишком запугали и запутали в последние несколько дней, чтобы он мог хорошо соображать. Его напугали еще в пятницу вечером, когда озабоченный Дарчиев негромко сказал Монстру, собравшемуся домой: «Ты не спеши... Все равно теперь нас долго не выпустят». Пока Монстр тщился переварить эти странные слова, в офисе вдруг появились какие-то люди, деловито и споро перевернувшие все вверх дном. Начали они с рабочего отсека Бориса, причем у Монстра возникло такое ощущение, что романовский компьютер они разобрали на части. Ощущение — потому что Монстр не видел происходящего, он лишь слышал звуки. Звуки были жутковатые, а главное, было непонятно, почему все это вдруг творится и почему Монстр не может слинять домой, как обычно он делал в конце каждого рабочего дня. Только он собрался поинтересоваться об этом у Дарчиева, как начальника увели куда-то все те же неразговорчивые деловые ребята, у которых на лбу было написано «Служба безопасности». Потом очередь дошла и до самого Монстра.

Его завели в дарчиевский кабинет и посадили за стол напротив двух очень мрачных мужчин, которых Монстр видел в первый, но не в последний раз.

— Где Романов? — спросили Монстра.

— Романов? Домой поехал, — ответил Монстр, удивляясь вопросу: он ожидал чего-то более стремного. Неизвестно чего именно, но уж никак не про Боба его должны были спрашивать.

— Откуда вы это знаете?

— Ну как... — задумался Монстр. — Если его нет на работе — значит, поехал домой. Куда же он еще мог поехать?

Мрачные мужчины переглянулись — Монстру показалось, что в их глазах мелькнуло раздражение. Еще ему показалось, что его ответ им не понравился.

— У него же день рождения завтра, — поспешил исправиться Монстр. — Наверное, по магазинам поехал. То, се... — многозначительно добавил он.

— Это он вам сказал, что поедет по магазинам?

— Нет, он мне не говорил про магазины, он просто пригласил меня на день рождения...

— То есть про магазины вы придумали сами?

— Ну... — Монстр смущенно улыбнулся. — Я не придумал, я предположил...

— Я тебе... — один из мужчин вдруг дернулся в направлении Монстра, но в последний миг диким усилием воли сдержался, остался за столом, отвернув лицо от Монстра, чтобы не сорваться снова — однако Монстр успел увидеть его глаза и успел изумиться и поразиться концентрации злобы и ненависти в этих глазах. Монстр не мог понять, почему этот человек, которого он видит впервые в жизни, уже так его ненавидит. Монстр не знал, что все так серьезно.

— То есть, — взял разговор в свои руки второй, более уравновешенный мужчина, — он вам ничего не говорил о своих планах на вторую половину дня? Ничего конкретного?

— Он только про день рождения сказал...

— Ясно.

Эти двое снова переглянулись. Затем они вышли, Монстр облегченно вздохнул, но поспешил — вошли другие люди, и вот теперь-то и начался настоящий кошмар, потому что Монстру устроили настоящий допрос по полной программе — с половины седьмого вечера и до двенадцати ночи вопросы задавались практически без перерыва, Монстра лишь однажды отпустили в туалет (с сопровождающим) и однажды принесли чашку кофе. Монстра гоняли по всей его карьере в «Рославе» и по жизни до «Рослава», его терзали вопросами о родственниках и знакомых, его изводили каверзными закидонами по поводу личной жизни, но самое главное — это был Романов. Из Монстра выжимали все, что он знал о Бобе, о его семье, о его характере, о его привычках, о его знакомых, о его родственниках, о его деньгах, о его тайных склонностях... Все слова Монстра фиксировал диктофон, и хотя фраза «Все сказанное может быть обращено против вас» не была произнесена вслух, она витала в воздухе, и это было понятно даже такому олуху, как Монстр.

Где-то часов в десять вечера Монстр улучил минуту, когда у вопрошающих кончилась кассета в диктофоне, и они отвлеклись на ее замену.

— А что стряслось-то? — спросил Монстр, невинно тараща большие серые глаза. — С чего такой сыр-бор?

— Это не «сыр-бор», — презрительно покосился на Монстра один из двоих. — Это...

Он так и не произнес следующего слова, потому что кассета встала на место и допрос продолжился. Но некоторое время спустя Монстр все же получил исчерпывающий ответ на свой вопрос. В половине двенадцатого в кабинет Дарчиева вошел тот самый нервный мужик из СБ. Он подозвал к себе двоих, что допрашивали Монстра, и все трое некоторое время разговаривали на пониженных тонах, причем нервный то и дело поглядывал в сторону Монстра, а тот старался этих взглядов не замечать или по крайней мере не показывать, что его эти взгляды пугают.

Разговор тех троих завершился внезапно — нервный оттолкнул своего собеседника, шагнул к Монстру и ухватил его пятерней за челюсть. Монстр очень удивился — такого с ним еще никто не делал.

— Слушай, ты, придурок, — прошипел нервный. — Если я узнаю, что ты был в курсе... Я тебя сотру в порошок, понял?! Мокрого места от тебя не останется! А я узнаю — я точно узнаю. Думай, мразь!!!

И Монстр подумал. Он подумал о том, что это очень хорошо — что он не в курсе. О чем бы ни шла речь, но он не в курсе. Совершенно точно. Тём не менее Монстру все равно было страшно. И ему вдруг захотелось в туалет.

Допрос продолжался еще некоторое время, потом Монстру дали поспать пару часов. И принялись за него вновь.

В субботу после обеда, еще не будучи полностью уверенным, что кошмар закончился, Монстр вышел из здания корпорации. Ему хотелось спать, у него болела спина от многочасового сидения на табурете, и еще у него слегка тряслись пальцы — потому что он помнил обещание того нервного мужика, которого, как Монстр потом узнал, звали Челюсть.

Монстр забрался в свой джип, захлопнул дверцу и минут пятнадцать просто сидел не двигаясь. Он пытался ощутить себя в безопасности, но получалось плохо. Даже похожий на танк джип не давал ему чувства уверенности, не давал покоя. Монстр включил радио, побродил по волнам в поисках чего-нибудь успокаивающего, но в эфире грохотала одна сплошная жизнерадостность, в которую Монстру почему-то не верилось. Он выключил радио, подождал, пока пальцы перестанут дрожать, а потом поехал домой.

Переступив порог квартиры, Монстр немедленно рванул к холодильнику, достал бутылку коньяка и, не отвлекаясь на поиск рюмки, сделал пару больших глотков. После чего лег в постель, свернулся калачиком и проспал одиннадцать часов. Затем Монстр встал, проверил, заперта ли входная дверь, и вернулся в постель.

Все воскресенье он просидел дома, никуда не выходя, глядя в телевизор и периодически наведываясь к холодильнику, чтобы достать очередную лепешку пиццы с грибами и разогреть ее в микроволновке. Монстру совершенно не хотелось набрать номер романовской квартиры или же подняться на лифте и позвонить в дверь. Ему не хотелось выяснить, что же случилось с Бобом Романовым. Ему не хотелось быть в курсе, потому что за это его обещали стереть в порошок. И Монстр предпочитал отсиживаться за запертой дверью в компании пиццы, пива и спортивного спутникового канала.

В понедельник он приехал на работу, но оказалось, что все компьютеры в их отделе демонтированы. Дарчиева на месте не было, и Монстр оказался в положении вынужденного бездельника. Никто ничего ему так и не объяснил, а сам Монстр по-прежнему боялся задавать вопросы.

Проболтавшись в офисе до пяти часов, все еще растерянный, но уже не столь запуганный Монстр поехал домой. На этот раз он не сразу шмыгнул в квартиру, а посмотрел с улицы на окна романовской квартиры. Там горел свет. Выходит, Борис был дома? Но тогда почему он не приехал на работу? Впрочем, Дарчиев тоже обретался непонятно где... Все это было странно и непонятно, но Монстр хорошо помнил предупреждение неврастеника из СБ, а потому загнал свое любопытство в глубокий темный подвал и запер там на большой навесной замок.

Дарчиев появился на работе во вторник после обеда, застав утомленного бездельем Монстра за разгадыванием кроссворда.

— Да сиди ты, — махнул он рукой в ответ на поспешное вскакивание с табурета и попытку засунуть газету с кроссвордом в стол. Монстр послушался и сел, разглядывая начальника, который вроде был тем же самым человеком, что и в пятницу утром, даже одет в тот же самый костюм — но это был явно кто-то другой.

Дарчиев стянул с шеи галстук, швырнул его на пол, достал пачку «Парламента» и закурил, присев на край стола.

Раньше он никогда не делал этого в офисе. Во всяком случае, Монстр такого не наблюдал.

— Все правильно, — сказал Дарчиев, обращаясь неизвестно к кому. — Все абсолютно правильно и логично...

Монстр на всякий случай затих и сидел за столом смирно, словно ученик за партой перед строгим учителем. Дарчиев был странен не только в словах и поступках, он и выглядел теперь странновато — не так, как обычно. Обычно он не являлся на работу в мятом пиджаке, небритым, с мешками под глазами, с растрепанными волосами и с отсутствующим взглядом, таким, какой был у него сейчас.

Впрочем, на фоне разгромленного и наполовину опустошенного офиса Дарчиев выглядел довольно гармонично — так же гармонично, как раньше он смотрелся на фоне четко работающего, технически прекрасно оснащенного механизма, каким был его, Дарчиева, отдел. Теперь же что-то сломалось — и в отделе, и в самом Владимире Ашотовиче.

— Все логично, — повторил задумчивый Дарчиев, пребывавший мыслями где-то в ином, более обустроенном и совершенном месте. — Если один раз — это случайность, если два раза — закономерность. А в данном случае, — он кивнул, соглашаясь со своими мыслями, — в данном случае это закономерная ошибка, ставшая закономерным преступлением...

При слове «преступление» Монстру стало не по себе. Дарчиев печально взглянул на подчиненного и развел руками:

— Вот так, мой дорогой...

— Что? — не сдержался Монстр.

— Это уже второй случай, — сказал Дарчиев. — Поэтому они сказали: «Это твоя личная ошибка». Они правы. Хотя... — Дарчиев мечтательно зажмурился. — Несмотря на всю их правоту, я испытываю большое желание засунуть их главному гранату в задницу и выдернуть кольцо. И посмотреть, что получится.

— Они?

— Служба безопасности, — презрительно бросил Дарчиев. — Челюсть, чтоб его...

Монстр моментально поежился. Еще он подумал, что со стороны Дарчиева не совсем разумно высказывать вслух свои планы насчет гранаты и главного человека в СБ, учитывая натыканные повсюду микрофоны — а после недавних событий их наверняка в дарчиевском отделе стало еще больше...

Однако почему-то Монстру показалось, что к такому совету Дарчиев не прислушается.

Негромко, пытаясь таким наивным образом избежать попадания на пленки СБ, Монстр спросил:

— А что это — второй случай?

— Второй — это тот, что идет вслед за первым, — с железной логикой объяснил ему Дарчиев. — Первый случай был у меня пять лет назад. Был такой Вася Задорожный... М-да. Тоже мне крови тогда попортили порядочно. Но раз это был только первый случай, все обошлось. А теперь-то — второй... Тенденция, однако, — заключил Дарчиев и причмокнул.

Монстр не мог больше терпеть. Он вылез из-за стола, подошел к Дарчиеву и, глядя прямо в печальные глаза своего начальника, прошептал:

— Что случилось-то?

— А чего это ты шепотом? — удивился Дарчиев.

Монстр потыкал пальцем в потолок, а потом подергал себя за мочку уха, что должно было означать тотальное прослушивание.

— Не обращай внимания, — легкомысленно махнул рукой Дарчиев. — Все это уже не страшно... Борька-то слинял, — вдруг сказал он с интонацией, с которой говорят «Борька умер». — Взял и слинял.

— Куда? — вырвалось у Монстра.

— А хрен его знает. Стырил триста тысяч баксов и слинял.

— Триста тысяч? — Монстр вдруг почувствовал огромное уважение к бывшему коллеге.

— Люди в Цюрихе ждали эти деньги, а их нет, пропали. Борька их куда-то налево зафигачил. А сам следом испарился... А ведь еще меня на день рождения пригласил, скотина, — горько добавил Дарчиев. — Для отвода глаз, наверное... А я уж и подарок купил.

— Меня он тоже пригласил, — вздохнул Монстр, ностальгически вспомнив о том, как замечательно готовила запеченное в сыре мясо жена Романова. — Свалил, значит... А что — жену с дочкой тут бросил?

— Я понятия не имею, что там с его семьей, забрал он ее с собой или нет... Лучше бы он ее здесь оставил.

— Почему? — не понял Монстр. — На триста тысяч баксов можно и втроем какое-то время пожить...

— Дурак, — ласково сказал Дарчиев. — Его же найдут. Найдут — и все. Как нашли тогда Васю Задорожного.

— Нашли? — проявил Монстр интерес к судьбе некоего Васи, потому что его в данной ситуации интересовало, что значит слово «все».

— Нашли, — подтвердил Дарчиев. — Нашли — и все.

— То есть?

— Все. Я больше Васю не видел и не слышал. И никто его не видел и не слышал.

— Понятно, — сказал подавленный этим сообщением Монстр.

— Они, видимо, его подозревали, держали на крючке, — поделился своими соображениями Дарчиев. — Неспроста они его вызвали в пятницу после обеда. Только Борька к ним не пошел, а свалил... М-да. А мы, дураки, остались. И нам теперь тоже влетит. За то, что не разглядели и не разоблачили...

По виду Дарчиева было ясно, что ему уже влетело. Монстр не стал жаловаться начальнику на свои невзгоды, он просто спросил:

— Ну и что мне теперь делать? Они же все унесли...

— Теперь ты будешь ходить на работу не для того, чтобы сидеть за компьютером, а чтобы отвечать на вопросы. Это я тебе обещаю, — провозгласил Дарчиев. — Служебное расследование, это тебе не шутки.

Однако во вторник никаких вопросов не было — видимо, все силы СБ ушли на Дарчиева. Воспоминания Монстра о неприятных людях из СБ постепенно теряли остроту, и хотя страх внутри оставался, он уже не был таким переполняющим Монстра, как раньше. У Монстра появились другие чувства — например, уважение и отчасти зависть к Борису. Надо же, триста штук баксов... Хотя с другой стороны — хоть миллион у него с собой, но ведь Васю Задорожного поймали... А с третьей стороны — с трехсот штук можно будет отстегнуть тем, кто будет искать. Скажем, штук сто. И еще останется. Лично для себя Монстр решил, что неплохо было бы так вот свалить с корпоративными бабками в кармане... Гадский Боб, не посоветовался с Монстром, не посвятил в свои планы, не предложил свалить вместе. Гадский, гадский Боб...

Монстр едва не ляпнул это в телефонную трубку, когда вечером во вторник ему позвонили.

— Вы Бурмистров? — спросила трубка низким мужским голосом.

— Я Бурмистров.

— Поговорить бы надо, — сказала трубка.

— А кто это?

— Боря Романов просил меня кое-что вам передать... «Гадский Боря! Вспомнил, блин, про меня! — Монстр ухмыльнулся. — Кое-что передать?» Это что же? Может, подарок на память? Может, Боб посчитал, что хапнул слишком много, и захотел поделиться с приятелем? Это было бы как раз кстати — джип, страховка на него... Монстр потратил куда больше денег, чем предполагал, пускаясь в эту авантюру с джипом. Выглядел он теперь круто, зато бабок в кармане почти не водилось.

— Ну тогда давайте встретимся, — быстро предложил Монстр. — Можете зайти ко мне?

— Лучше на нейтральной территории, — сказал голос в трубке. — Я сейчас стою напротив центрального входа в ваш зверинец.

Монстр не сразу понял, при чем тут зверинец, но затем сообразил, что незнакомец имеет в виду железную решетку возле центрального входа, действительно похожую на звериную клетку.

— Через пять минут я буду там, — пообещал Монстр, оделся, выскочил из квартиры и побежал к воротам. Непосредственно возле входа никого не было, да там и не могло никого быть, потому что эту часть улицы постоянно утюжили покрышками въезжающие и выезжающие автомобили. Монстр не спеша перешел улицу и встал возле освещенной витрины магазина сантехники, где сияли неземной красотой унитазы, раковины и биде. Стоял он там недолго, потому что кто-то вдруг тронул его за плечо и назвал фамилию.

А потом Монстра потащили куда-то в сторону от витрин, от людских глаз...

В той детской сказке несчастный петушок, кажется, кричал в аналогичной ситуации: «Котик-братик, выручи меня!» У Монстра не было ни братика, ни котика, и ему оставалось лишь ожесточенно бубнить себе под нос: «Гадский Боб, гадский Боб, гадский Боб...»

Впрочем, ничего страшного пока еще не случилось.

загрузка...