загрузка...

    Реклама

Морозова: четвертый этаж

За двадцать минут до пятничного полудня, стоя на четвертом этаже ремонтируемого здания в полукилометре от станции метро «Профсоюзная», Морозова была спокойна.

Больше это нельзя было сказать ни про кого. Ни про заметно нервничавшего в преддверии встречи с женой Бориса Романова, ни про угрюмого Монгола, еще не забывшего вчерашней выходки мадам, ни про откровенно страдавшего здесь Карабаса — который никогда не забывал напомнить, что он просто водитель, а стало быть, всякие вот такие стрелки-разборки совсем не про него...

— Я совсем не так себе это представлял, — сказал Романов, покачиваясь на носках и пытаясь таким образом все-таки выглянуть в окно: подходить ближе Морозова ему запретила.

— Интересно — как? — спросила невозмутимая Морозова, не потому, что ей это было действительно интересно, а потому, что нужно было разговаривать с человеком, который сейчас пойдет на встречу с Челюстью, нужно было поддерживать в нем душевное равновесие, уверенность в себе и тех людях, что за ним стояли...

— Я думал, будет много людей со всякими приборами... Те же снайперы... Что-то я не вижу снайперов! — критически заметил Романов тоном, каким в ресторане гурман говорит: «Что-то это мясо не слишком хорошо прожарено!»

— В том-то и весь фокус, — сказала Морозова. — Чтобы их не было видно. На фиг нужны такие снайперы, если их все видят. Правда? — посмотрела она на Монгола. Монгол молча кивнул.

— А ОНИ? — продолжал беспокоиться Борис. — ОНИ своих снайперов не приведут?

— Нет, — уверенно ответила Морозова. — Они же не подозревают, с кем имеют дело. Они думают, что на встречу придет просто один издергавшийся, уставший бояться мужик. Они думают, что можно будет просто показать этому мужику ствол и сказать «Пошли!», и тогда мужик пойдет с ними. Ну, там поставить еще пару человек вокруг места встречи, чтобы мужик никуда не дернулся... Вот и все. Подгонят машину, посадят и увезут.

— Ясно, — Борис криво усмехнулся. — Это ОНИ так думают... А на самом деле...

— На самом деле, — Морозова не упустила случая еще раз обрисовать Романову всю стоящую за ним мощь, — на крыше этого дома, там, правее, и на крыше соседнего дома — пятеро снайперов. В квартале отсюда стоит микроавтобус, и там сидит восемь стрелков, обученных ведению боя в городских условиях. В самом кафе, в служебном помещении, сейчас находятся еще трое наших людей, которые выйдут на террасу по моей команде, — Морозова повернулась, и Борис смог еще раз увидеть выступающую из воротника морозовской куртки металлическую дугу, заканчивающуюся микрофоном. — Они выведут вас, вашу жену и Дарчиева через черный ход во двор кафе, где уже стоит другая машина. Если товарищи из «Рослава» попытаются вас задержать, мы откроем огонь. Мы постараемся избежать ненужных жертв, но сами понимаете, Борис, для нас сейчас главное — это вытащить вашу жену. Ваша семья должна воссоединиться, и только тогда, с душевным спокойствием, вы сможете выступить против «Рослава» хоть письменно, хоть устно... Вы будете уверены в безопасности своей семьи. Это ведь так важно.

— Да, — согласился Романов и в десятый раз за последние пять минут посмотрел на часы. — Мне не пора?

— Минутку... — Морозова осторожно приблизилась к окну и взглянула вниз, через дорогу, где на открытой террасе кафе «Зазеркалье» сидели несколько человек. Было довольно странно видеть, что при не слишком теплой погоде эти люди предпочли разместиться не в основном зале, а снаружи. Однако именно таким было условие проведения встречи, выдвинутое Борисом Романовым, а Романову это условие продиктовала Морозова. Так что теперь на террасе сидели...

— Один определенно Дарчиев, — сказала Морозова. — Длинное пальто, седые волосы... Второй... Второй — Челюсть. По крайней мере, похож. Монгол?

Монгол подошел к окну, на секунду поднес к глазам бинокль, тут же опустил и утвердительно кивнул:

— Он...

— Борис Игоревич, — обернулась Морозова к напрягшемуся как струна Романову. — Там с ними сидит какая-то женщина... Но я не могу точно сказать, ваша это жена или нет. Возьмите бинокль и посмотрите, только быстро, чтобы снизу не заметили блики на окулярах...

Романов решительно шагнул к окну, но смотрел он вниз все же не секунду и две, а дольше и опомнился в тот миг, когда Морозова тронула его за плечо.

— А? Ах да... Это она. Это Марина.

— Хм, — Морозова как будто даже удивилась. — Ну что же... Тогда начнем. Ни пуха ни пера, Борис Игоревич...

— К черту! — почти выкрикнул Романов, кинувшись к лестнице. Монгол и Карабас, которые должны были вывести Бориса наружу, едва поспевали за ним.

Пару минут спустя Монгол поднялся к Морозовой. Он встал за ее спиной, ни о чем не говоря и ни о чем не спрашивая, но Морозова и так знала смысл этого молчания.

— Я не знаю, что с Дровосеком, — сказала она, следя за тем, как Романов движется по тротуару и подходит к пешеходному переходу. — Честное слово.

— Ты звонила ему?

— Точно так же, как и тебе. Назвала ему место и время. Я не знаю, почему он не пришел.

— Почему именно здесь?

— Помнишь, две недели назад мы готовились к устранению какого-то деятеля из Пскова? Потом скомандовали отбой, но площадку я уже присмотрела — так не пропадать же добру. Через неделю строители переберутся уже в эту часть здания...

Романов перешел дорогу и приблизился к пятиступенчатой лесенке, которая вела на террасу. Люди за столиком повернулись в его сторону.

— Где Карабас? — спросила Морозова.

— Он караулит вход с нашей стороны... Все идет по плану? Ты меня уже не посвящаешь в план операции, поэтому остается только спрашивать...

— Ты обиделся на вчерашнее? А что остается делать, когда кто-то из четверых стучит в «Рослав»? Я не имела права потерять Романова прошлой ночью, и я могла доверять только себе. И я его не потеряла, как видишь...

— Что у него за сумка на плече? — спросил Монгол, чтобы отвести разговор от своих обид и взаимных подозрений. — Что он там таскает?

— Ну, наверное, зубную щетку, полотенце... Ах да, там у него еще игрушка.

— Какая игрушка? — удивился Монгол.

— Мягкая. Обезьянка. Говорит, это его талисман.

— Детский сад какой-то, — проворчал Монгол. — Между прочим, я тоже снайперов не засек. Здорово они навострились, сволочи...

— Они оценят твой комплимент, — улыбнулась Морозова.

Романов сел за столик. Морозова на миг поднесла бинокль к глазам, и ей показалось, что у Бориса растерянное лицо. А может, ей это только показалось...

— Мне показалось? — Это спросил Монгол, и Морозова отошла от окна.

— Что тебе показалось?

— Снизу — шаги.

— Карабасу надоело торчать там в одиночестве...

— Там как будто несколько человек... Ну точно! — Он удивленно посмотрел на нее. — Кто-то поднимается... Это твои люди? Это так по плану?

— У меня очень приблизительный план, — сказала Морозова, скрестив руки на груди. — Так что я сама не знаю, кто там поднимается. Сейчас увидим.

— Ты сдурела?! — Монгол заглянул ей в глаза и увидел там ледяное спокойствие, от которого ему стало не по себе.

— Сейчас мы все узнаем, — сказала Морозова.

— А Романов?! — Монгол ткнул пальцем в сторону окна. — Он же — там! И жена его — там! Их нужно вытаскивать! Почему ты не даешь команду? В чем дело?!

В этот миг шаги стали совсем близкими, Монгол обернулся в сторону лестницы, поспешно заталкивая правую руку под куртку, к наплечной кобуре...

Их было четверо, и, увидев первого из них, рука Монгола замерла, а потом медленно выскользнула из-под куртки.

— Ты? — недоверчиво разглядывал Монгол вошедшего. — Какого черта ты здесь делаешь?! Или, — он посмотрел на Морозову, — или он с тобой?

— Нет, — сказала Морозова. — Он совсем не со мной...

загрузка...