загрузка...

    Реклама

Боярыня Морозова: четвертый этаж (3)

Она выглянула в окно и увидела пустой столик на террасе кафе «Зазеркалье».

— Его забрали, — сказал Монгол. — Пока мы тут общались с Кабановым... Почему ты не отдала команду?

— Кому я должна была отдавать команду? — усмехнулась Морозова.

— Снайперам... И той группе, которая сидела внутри кафе.

— Монгол, Монгол... — вздохнула Морозова, убирая оружие. — Разве не учили тебя в детстве, что женщинам не всегда можно верить? Я думала, что только Романову можно легко запудрить мозги, а оказывается, тебя тоже припорошило... Мы здесь с тобой одни, Монгол.

— Что?! — не поверил он.

— Нет никаких снайперов. Нет никаких стрелков. Нет никаких машин. Самое смешное, что даже Карабаса нет...

Монгол резко повернулся и уставился в ту часть помещения, где еще пять минут назад валялся бесчувственный Карабас. Теперь там было пусто, и лишь следы на пыльном полу указывали на то, что когда-то там лежал человек.

— Ты, я, Дровосек и Карабас, — сказала Морозова. — Вот кто знал про сегодняшний обмен. Шефу я ничего не говорила, поэтому и не могло быть никаких снайперов и прочих штучек... Кто-то из четверых стукнул про обмен «Рославу», а они связались с теми нашими шишками, которым не нужно возвращение Лавровского. Они послали сюда Кабана навести порядок. Теперь давай разберемся, кто стукнул. Мы с тобой — вот они. Извини, что вчера целилась в тебя из пистолета.

— Дровосек? — предположил Монгол. — Он знал, что сегодня здесь будет Кабан со своими людьми, и поэтому не приехал...

— У меня такое чувство, что он просто обиделся. Он же такой тонкий и ранимый... А вот зачем Карабасу понадобилось давать деру отсюда?

— И он стоял внизу, караулил вход в здание, — напомнил Монгол.

— Ну и черт с ним, — махнула рукой Морозова. — В конце концов, я сама умею водить машину. И ты тоже.

— Было бы куда ехать... Романова с женой увезли, вдвоем мы их не отобьем.

— Монгол, — Морозова сказала это с такой интонацией, будто приглашала его проснуться. — Какая жена? Здесь не было его жены. Она или в больнице, или умерла.

— Как это?

— Помнишь, как ты во вторник запугивал беднягу из «Скорой помощи»?

— Ну...

— Я записала номер машины, позвонила ему потом и все выяснила насчет того вызова. В самом деле, обычно в «Славянку» не вызывают городских врачей. Значит, произошло что-то чрезвычайное. Тот парень из «Скорой» вспомнил, что звонил мужчина, очень взволнованный, он говорил, что нужна помощь раненой женщине... Пока «Скорая» доехала, женщину уже куда-то дели, не хотели ее показывать чужим. Вероятно, рана была из таких, что лучше не показывать. Когда я была в квартире Романова, то посмотрела на телефоне — «Скорую» вызывали оттуда. И врач по журналу вызовов подтвердил мне — вызывали на адрес Романовых.

— Его жену убили или ранили во вторник? А кто же тогда сидел там, в кафе?

— Лично я на месте Челюсти привлекла бы актрису или просто похожую женщину. Главное, чтобы она была похожа издалека, а когда Романов подойдет поближе и увидит подлог, все это будет неважно...

— Ты знала, что там не будет романовской жены, но ты вытолкала Романова в это кафе, чтобы его взяли люди Челюсти и увезли?! Извини, но я не очень понимаю...

— Конечно. Ты же не разговаривал с Романовым четыре часа кряду прошлой ночью.

— А ты разговаривала? Ну и что?

— Он бесполезен для нас. Монгол.

— В каком смысле?

— В таком смысле, что он ни черта не знает. Да, он переводил деньги, он был в том отделе... Но у него нет никаких фактов. Он знает лишь один номер счета — тот, на который он перевел свои триста тысяч. Больше — ничего. Он не накапливал информацию, он не делал никаких записей, он ничего не запоминал... Он не собирался торговать такими сведениями, он просто хотел сбежать со своей семьей из страны. Вытащив Романова на свет, предъявив его прессе или суду, мы получим полный ноль. Там будут просто слова, которые он не сможет доказать.

— То есть, — Монгол с трудом осмысливал услышанное. — Мы его вернули «Рославу» как некачественный товар... И пусть они с ним теперь делают что хотят. Они уже убили его жену, теперь они убьют его... Дочь Романова тоже неизвестно где... Мы вообще правильно поступаем? Мы выяснили, что Кабан и Карабас — вроде как предатели... И вернули Романова, потому что больше он нам не нужен. Так?

— Я тебе напомню нашу задачу, — сказала Морозова, — Наша задача — выставить корпорации «Рослав» такой ультиматум, после которого они согласились бы на возвращение Лавровского в Москву. У нас не было задачи спасать семью Романовых. Мне по-своему их жалко... Но деньги мне платят не за то, чтобы я кого-то жалела.

Монгол ничего ей не ответил, он просто кивнул, признавая своеобразную правоту этой женщины. Своеобразную — но не абсолютную.

— Грош бы была мне цена, — продолжала говорить Морозова, — если бы я каждый раз принималась всех жалеть, распускать нюни, спасать женщин, детей и особенно мужчин, не умеющих за себя постоять... Это было бы уж совсем... Это уже ни в какие ворота...

— Ты словно оправдываешься, — тихо произнес Монгол.

— Черта с два! Еще чего не хватало — оправдываться...

— Ты ведь гарантировала ему безопасность... — напомнил Монгол.

— А Валерка Мищенко гарантирован мне, что мы будем с ним жить долго и счастливо! — выпалила Морозова. — И что с тех гарантий?! Хотя... Зачем это я? Зачем я об этом сказала?! — Она недоуменно пожала плечами и отвернулась от Монгола. — Не понимаю, что на меня нашло...

У Монгола были кое-какие соображения на этот счет, но он предпочел оставить их при себе. Чтобы как-то вернуть Морозову в более безопасное поле, он сочувственно проговорил:

— Что, действительно ничего серьезного не удалось выжать из Романова?

— Ничего, — сердито буркнула Морозова. — Удивительно бестолковая память у человека. Никакой конкретики. Ему убийство человека показывают, а он даже его фамилию не запомнил.

— Какое еще убийство?

— Этот Романов... — Морозова нехотя повернулась к Монголу. — Он рассказал, что мысли о побеге появились у него после того, как ему показали видеокассету, на которой какому-то деятелю «Рослава» перерезали горло. За нелояльность.

— О господи... Ну и нравы у них там... — поморщился Монгол, переступая через тело Кабанова, лежавшее на пути к лестнице.

— Так Романов даже не запомнил фамилию этого человека, не запомнил, когда и где это было...

— Может, на кассете этих сведений просто не было?

— Так нужно было выяснить!

— Он же просто человек, он не как мы с тобой... Он, может, названия цветов знает. Зачем ему про убийства знать?

— Я вот просто подумала вчера ночью...

— Да?

— Если в «Рославе» так поступают с предателями... Они же так и с Романовым теперь поступят?

— Скорее всего.

— Перережут горло перед видеокамерой. Это очень деликатная процедура. Нужно камеру притащить, освещение сделать... И чтобы посторонних не было. Романов сказал, что это был какой-то подвал.

— Ну и...?

— Его, наверное, прямо сейчас туда и повезли. Что с ним церемониться? И вот если бы нам удалось взять того оператора... А еще лучше — накрыть все это сборище в подвале...

— Его увезли почти полчаса назад, — напомнил Монгол. — Где ты теперь его будешь искать?

— Вот об этом я и подумала прошлой ночью. У него там была такая симпатичная обезьянка...

— Что ты с ней сделала?!

— Я вставила туда радиомаяк. И теперь Романова можно отслеживать по всей Москве. Не знаю, что из всего этого выйдет...

Монгол несколько секунд молчал как громом пораженный, а потом сказал Морозовой:

— Знаешь, ты... Ты на самом деле... Ты — страшный человек.

— Вот за это мне и деньги платят, — невесело ответила Морозова.

загрузка...