загрузка...

    Реклама

14

В тот миг, когда Михаил застрелил раненого бандита, Сашка во второй раз ослабил внимание, подавшись всем телом в ту сторону, откуда раздалась очередь. Он напряженно вглядывался, пытаясь понять, что происходит. Он не опасался тех, что лежали на земле рядом с его ногами. Двое из них были ранены, а оружия не было ни у кого.

Так ему казалось до того момента, когда маленький казах вдруг что-то громко забормотал, брызжа слюной и корча рожи, словно поносил Сашку на чем свет стоит. Сашка повел стволом автомата в его сторону, угрожая, не более, а тут бородач внезапно вскинулся и воткнул Сашке в бедро невесть откуда взявшийся нож.

Сашка вскрикнул — больше от неожиданности, чем от боли. Он крутанулся к бородачу, целя автоматом ему в голову, но тут мужик в пиджаке взлетел с песка и ударил Сашку в живот. Оба повалились на песок.

Третий, маленький казах, который все и начал, вскочил на ноги, но не бросился добивать Сашку, он кинулся за своим автоматом, что лежал в трех метрах от него.

Именно в этот момент в их сторону повернулся Михаил. И крик застыл у него в горле. Кричать было поздно, пора было стрелять.

Он бросился вперед, слыша и чувствуя чуть позади спешащего Гвоздева. Маленький казах подхватил с земли свой автомат и тут же застрочил веером в сторону приближающихся Михаила и Гвоздева.

Михаил рухнул как подкошенный, услышав недовольный визг пуль над головой. Торопливо нацелил автомат и, со сладостным желанием стереть маленького ублюдка с лица земли, нажал на курок. Казаха отбросило назад, он покатился по песку, крича, но с каждой секундой все тише и тише.

Михаил вскочил и понесся вперед, к Сашке, которого не было видно за навалившимся на маленького снайпера бородачом. Мелькнул в драке окровавленный нож, а потом Михаил схватил бородача сзади за горло, вздернул вверх и толкнул на джип. На долю секунды глаза бородача встретились с глазами Михаила, а потом между бровей бородача уперся ствол «ОЦ-12», Михаил нажал на курок, и на простреленную дверцу джипа брызнули кровь и мозги.

Сашка лежал на земле, широко раскрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Он что-то хотел сказать, но Михаилу было не до него. Тип в кожаном пиджаке оказался уже в сотне метров от джипа и стремительно удалялся прочь, сжимая в объятиях какой-то объемный предмет.

Михаил нацелился ему в спину, но автомат лишь щелкнул вхолостую. Выругавшись, Михаил подобрал автомат маленького казаха, пробежал вслед «кожаному пиджаку» метров двадцать, а потом дал длинную, до последнего патрона в магазине, очередь.

Мужчина в кожаном пиджаке споткнулся и упал. Потом поднялся и пошел дальше, но уже медленно, прихрамывая, затравленно оглядываясь назад и по-прежнему волоча за собой непонятный предмет.

Это упорство «кожаного пиджака», не желавшего не только умирать, но и расстаться со своей поклажей, привело Михаила в состояние исступления. Он выхватил из кобуры пистолет и побежал в степь, за «кожаным пиджаком», стреляя на бегу. Где-то с третьего или четвертого выстрела Михаил поразил цель. Преследуемый медленно опустился на колени и лег лицом вниз.

Совсем так, как требовал пять минут назад Гвоздев.

Гвоздев.

Михаил замер. «Кожаный пиджак» темным пятном лежал на постылом песке. Стрелять больше было не в кого. Наступило время оглядеться.

Когда Михаил это сделал, ему стало не по себе. Он стоял один. Вокруг больше не было ни одного человека, который мог бы держаться на ногах.

Гвоздева тоже не было. И тогда Михаил рванулся назад.

И он увидел поочередно: маленький казах, раскинув руки, глядел в степное небо мертвыми глазами. Бородач, выше бороды которого практически ничего и не было, одна сплошная дыра. Сашка, быстро и неглубоко дышащий, потому что глубокие вздохи наполняли его тело острой сквозной болью.

А чуть дальше на песке лежал Гвоздев. Со строгим спокойным лицом. И маленькая дырочка на горле, под кадыком. На пару сантиметров выше бронежилета. Руку маленького казаха в последние секунды его жизни не иначе как направлял дьявол.

Еще в двадцати-тридцати метрах — Олег, у которого уже не сводило судорогой ноги. И его окровавленный рот больше не произносил слов. И не издавал стонов.

Потом еще Серега. Потом еще два ублюдка.

И — о господи! — эта рука: черная обгоревшая рука, которая торчала из песка страшными короткими пальцами, растопыренными, словно пытающимися схватить Михаила, последнего оставшегося в живых. Рука хотела утащить его с собой, в страну мертвых.

Михаил с ненавистью плюнул в сторону оторванной кисти. Правда, плевок получился не столь эффектный, как хотелось. Откуда взяться слюне в пересохшем рту человека, который за последние пять минут потерял четверых друзей и убил...

Сколько он там убил? Четверых? Или пятерых? Не важно.

Его правая рука все еще сжимала рукоятку пистолета. А что это за тяжесть в левой руке? Михаил с удивлением покосился влево.

Он держал в левой руке тот самый предмет, который со странным упорством волочил за собой раненый «кожаный пиджак». Предмет оказался синей спортивной сумкой с надписью «Мальборо» латинскими буквами на боку. Сумка была тяжелой. Килограммов на десять-двенадцать.

Михаил, сам того не замечая, подобрал ее в степи и притащил обратно, к телам убитых. Вот это стресс. Он криво усмехнулся. Хотя веселого в его положении было мало.

Операция была провалена. Потери личного состава — восемьдесят процентов. Взято в плен — ноль. Ценной информации получено — ноль. Полный абзац.

Кровь колотилась в висках, заглушая все остальные звуки: ленивый посвист ветра и Сашкины стоны. Он стоял посреди степи с таким чувством, будто волею судеб остался последним человеком на земле. Он чувствовал усталость, опустошенность и разочарование. Солнце яростно светило ему в затылок, как будто старалось добить, уничтожить и его, заставить лечь рядом с остальными и больше не вставать.

— Черта с два, — буркнул он себе под нос, непонятно к кому обращаясь. Но передохнуть все-таки стоило. Он сел на песок, скрестив ноги в коротких десантных сапогах. Пистолет положил рядом. И посмотрел на сумку.

Что-то там должно было быть ценное. Очень ценное, раз так ухватился за нее человек в кожаном пиджаке. Михаил резким движением расстегнул замок «молнию».

Сверху лежали два промасленных свертка. Михаилу слишком много приходилось видеть в своей жизни подобного добра, и он догадался по очертаниям, не разворачивая: в одном свертке пистолет «ТТ», в другом пистолет-пулемет «борз».

Однако вся сумка не могла быть набитой оружием, иначе весила бы она куда больше. «Кожаный пиджак» далеко бы не убежал с такой тяжестью.

Михаил аккуратно выложил оружие. Затем поднял кусок полиэтиленовой пленки, на котором лежали свертки.

То, что он увидал, заставило его закрыть глаза. Выждать несколько мгновений и снова поднять веки. Это не было миражом. Это не исчезло.

Он протянул руку и дотронулся до содержимого сумки кончиками пальцев. На ощупь это было точно так, как и должно было быть.

Михаил Шустров сидел в окружении десятка мертвых тел, посреди безлюдной степи. Его синяя майка была забрызгана чужой кровью.

А его пальцы медленно гладили плотную шершавую бумагу. Он был по-прежнему одинок, но теперь это было одиночество в компании примерно миллиона долларов, лежавших в синей спортивной сумке с надписью «Мальборо». И это меняло дело.

Это меняло абсолютно все.

загрузка...