загрузка...

    Реклама

7

Ритмичный стук колес убаюкивал, но спать больше было нельзя. Те пятнадцать-двадцать минут, которые Михаил проспал в поезде днем, и так были большим риском, поскольку в его положении беглеца он обязан бодрствовать двадцать четыре часа в сутки, не теряя бдительности и быстроты реакций. Однако после многочасовой гонки по степи сохранять бодрость духа и ясность мысли оказалось трудновато. Он едва не заснул на скамейке железнодорожного вокзала в Степном, когда ждал поезда. А в самом вагоне уже не сдержался и, едва опустившись на жесткую полку плацкартного вагона, сразу погрузился в сон, из которого его вывело несколько минут спустя заоравшее вдруг радио.

С того момента Михаил держал себя в постоянном напряжении, внушая себе мысль о возможных преследователях, которые могут даже находиться в поезде. Это помогало не спать.

Драгоценную синюю сумку он забросил на третью, багажную, полку. Оттуда ее можно было быстрее достать, если пришлось бы уносить из вагона ноги, да и внимания к своему багажу он привлекал меньше, чем если бы сидел с сумкой в обнимку, боясь выпустить ее хоть на минуту. Сумка стояла на виду у всех, что, как известно, является лучшим способом спрятать вещь.

Лежа на полке и чуть прикрыв глаза, Михаил наконец-то мог поразмыслить о своих будущих действиях. Не о том, что случилось, нет. Об этом он не думал, потому что знал — в таких ситуациях надо думать не о том, что случилось, а о том, как выкручиваться из создавшейся ситуации. При воспоминании о содеянном Михаила сразу прошибал пот, будто он все еще находился под палящим степным солнцем, а не ехал в плацкартном вагоне пассажирского поезда, где неизбежную духоту скрашивал слабый поток свежего воздуха из приоткрытого окна в соседнем купе.

Углубляться в подробности случившегося Михаил не хотел. Он размышлял о будущем. О том, что ему надо сделать, чтобы выйти из этой истории живым и невредимым. Желательно с синей сумкой.

Было забавно думать, что все его умение, годами вбивавшееся в разум и мышцы многочисленными инструкторами, пригодилось ему именно для такой цели. Ему предстояло использовать все свои знания и умения, чтобы убежать от своего собственного ведомства. В этом были свои плюсы и свои минусы.

Минус был в том, что в подразделении, где служил Михаил, дураков не держали. Там обязательно во всем разберутся и пустятся по его следу. И постараются его найти. Хорошо постараются.

Плюс заключатся в прекрасной осведомленности Михаила о методике действий своих коллег в таких случаях. Свои все-таки.

Конечно, первым делом рванутся к жене. Оставят засаду на квартире. Прижмут других родственников, друзей. Начнут выпытывать — когда это Шустров М. И задумал такое? Не советовался ли с вами, разрабатывая план своего страшного преступления?

И как трудно будет поверить им — да и не поверят они никогда, — что не было никакого плана. Не было никакой подготовки. Не поверят, что ехал Шустров М.И. в очередную командировку совершенно без всяких задних мыслей и коварных планов. Втайне надеялся вернуться пораньше, чтобы успеть на свадьбу к племяннику в Люберцы. Только вот не успел. И уже никогда не успеет. И не увидит больше племянника. Потому что Гвоздев подставил свое горло под пулю и не смог вправить подчиненному мозги, когда это было нужно.

Потому что солнце своими жаркими лучами воспалило Михаилу мозги. И показалось ему, что не существует в мире человека, который, оставшись наедине с миллионом долларов, не сделал бы то же самое. Не сделал бы тот же выбор.

А именно — порвал с прошлой жизнью и начал новую. Разрыв означал следующее: Михаил выщелкнул обойму пистолета, увидел там еще четыре патрона и вставил ее обратно. Он не смотрел в глаза Сашке — это было бы слишком жестоко. Он даже в уме не произносил этого имени. Просто — напарник. Так проще. Напарник, с которым у него так и не сложились отношения. Вероятно, они были слишком разные. Большой и маленький. Мускулистый и худощавый. Здоровый и истекающий кровью.

«А ведь он не дотянет, — снова подумал Михаил тогда, настойчиво приучая себя к этой мысли. — Вон сколько крови уже вытекло...»

Сашка удивленно посмотрел на пистолет в руке Шустрова. Это было невероятно, но ствол пистолета опускался к его голове.

— Миха... — прошептал Сашка, и это было его последнее слово.

загрузка...