загрузка...

    Реклама

23

Все дело было в памяти. В плохой памяти старшины Ахмедова. Не то чтобы Ахмедов страдал склерозом, нет, он прекрасно помнил все необходимые даты и цифры, касающиеся его самого и его семьи: дни рождения, годовщины свадеб, адреса, суммы долгов и так далее. Он забывал другое — оперативную информацию, которую ему сообщали перед заступлением на дежурство.

Начальство об этом догадывалось, но предпочитало делать вид, что все нормально. Тем не менее в напарники Ахмедову дали двадцатилетнего пацана, который вообще ничего не соображал по работе, зато имел прекрасную память. В обычной обстановке эти двое хорошо дополняли друг друга.

Но только не в тот день.

— В вашу сторону движется автомобиль «Дэу», — прохрипел динамик в машине. — Необходимо задержать... Утренняя ориентировка...

— Это что за утренняя ориентировка? — недовольно спросил Ахмедов, нажимая на педаль газа. — Это про поезд? Про мужика в синей майке, который там стрелял?

— Нет, это про какую-то Селиванову Наталью Ивановну, — возразил напарник. Ахмедов покосился на его розовые щечки, которые можно было брить не чаще раза в год, и хмыкнул.

— Это все-таки про мужика, — буркнул он, выворачивая руль вправо. — Про которого говорили, что он особо опасен. Сказали, что можно стрелять в него без предупреждения. Иначе он сам тебя пристрелит.

— Да? — Напарник, ни разу в жизни не стрелявший из боевого оружия в людей, заволновался.

— Он в поезде одного мужика замочил, — напомнил Ахмедов. — Или двух. Короче говоря, не зевай, когда мы его догоним...

На повороте Ахмедов увидел стоящую впереди «Дэу» и резко подал назад.

— В лоб мы на него не пойдем, — объяснил он напарнику свои действия. — Зайдем с другой стороны.

Ахмедов задом выехал к гаражам и заглушил мотор.

— Пошли! — Он выскочил из машины, расстегивая кобуру. — Тот мужик был высокий, в синей майке...

— Я помню, — торопливо отозвался напарник. Он уже не настаивал на своей версии по поводу Селивановой.

— Никому не двигаться! Руки за голову! — закричал Ахмедов, сбегая по склону вниз. — Одно движение — и я стреляю! — Его палец уже лежал на спусковом крючке пистолета.

Напарник спешил за ним, расстегивая кобуру. Его немного смутило количество людей, находившихся в рощице невдалеке от «Дэу». Четверо мужиков, почему-то сгрудившихся вокруг какой-то ямы. Да еще в стороне парень с девчонкой. Ни в одной ориентировке такого перечня разыскиваемых лиц не было.

Напарник растерялся и предоставил Ахмедову, как более опытному, полную свободу действий.

Ахмедов же с удовлетворением заметил, что на одном из четверых парней надета синяя майка. Еще там было что-то насчет орла... И у этого тоже на майке был орел. И надпись «Монтана». Ахмедов направил пистолет в его сторону, готовясь при малейшем движении продырявить опасного преступника.

— Всем лечь на землю! — закричал Ахмедов. — Вы окружены!

— Он что, спятил? — тихо произнес Лысый. — Что еще за окружение?

— Я ему не отдам деньги, — нервно ухватившись за сумку, сказал Приколист.

— Я тоже. — Брежнев держал руку на «борзе».

— Мужики. — Слепой с опаской погладывал на оружие в руках милиционеров. — У нас такая куча денег... Надо им отстегнуть по пачке — и все дела. Зачем лезть на рожон, когда все можно решить миром...

— Не дергайся! — снова крикнул Ахмедов. Он подходил все ближе и поэтому нервничал все больше.

— Я этому козлу ни копейки не дам, — прошептал Брежнев. — Они у меня сейчас уберутся отсюда, как... Они нас на пушку берут, они не будут стрелять. А у нас тут такая штука, которая раз в жизни только попадается... — И он просунул указательный палец под скобу «борза».

— Расслабься, болван! — прикрикнул Слепой. — Сейчас я все улажу, — и он поднялся на ноги, держа в руке пачку долларов.

Синяя майка с надписью «Монтана» была именно на нем. Ахмедов выстрелил, потом еще и еще, чтобы уж наверняка.

Слепой уронил деньги и повалился на землю.

— Суки! — Брежнев вскочил, поднял «борз» и нажал курок, не отпуская его до тех пор, пока магазин не опустел. Ахмедов испуганно присел и выпустил остаток обоймы, почти не целясь. Его напарник стрелял, как в тире, задерживая дыхание перед каждым выстрелом и тратя по две пули на каждую очередную цель.

А целиться ему было легко, потому что все трое — Брежнев, Лысый и Приколист — находились рядом и еще не успели разбежаться.

Потом пуля из «борза», одна из последних, ударила ахмедовскому напарнику в голень. Он вскрикнул и неловко сел, удивленно глядя на свою левую ногу, которая вдруг перестала его слушаться.

Брежнев единственный из всех остался на ногах. Он посмотрел на тело Слепого, из-под которого уже натекла целая лужа крови. На Приколиста, который смотрел в небо мутными глазами. На Лысого, который лежал на земле, зажав простреленное плечо и истошно крича: «Не стреляйте! Не стреляйте! Я сдаюсь!»

Он перевел взгляд на замолкший «борз» в своей руке, и в следующую секунду ахмедовский напарник собрался с силами и нажал на курок, отправив две пули Брежневу в живот.

«Борз» выпал из ослабевших пальцев, и сам Брежнев подпиленным деревом повалился на сумку с деньгами, которую он так яростно защищал.

В наступившей относительной тишине ахмедовский напарник крикнул, перекрывая стоны Лысого:

— Товарищ старшина! Кто из них был этот... преступник! Кого мы преследовали?! Я не знал, в кого стрелять! Я стрелял во всех подряд! Вы же сказали — без предупреждения.

Он почти плакал, и старшина, поднимаясь с земли и удивляясь, как это его не зацепили в этом побоище, сказал:

— Ты лучше это... Ты лучше заткнись. Пока. Чего уж тут орать. Поздно орать-то.

Старшина побрел вверх по склону, вызвать «Скорую помощь» и подмогу. Его сопровождали причитания напарника:

— Господи, да зачем же меня в милиционеры-то понесло... Откуда я знал, что надо будет стрелять! По людям!

— А ты что думал — по кошкам? — презрительно бросил, не оборачиваясь, Ахмедов.

Они совсем забыли про пару, что сидела у дерева, чуть в стороне от ямы. Наташа обхватила голову руками и закрыла глаза. Так она сидела все время, пока длилась перестрелка. И она долго не могла поверить в то, что выстрелы стихли. Она думала, что оглохла и потому ничего не слышит.

Она убрала ладони от ушей и открыла глаза. Вокруг были деревья. Светило солнце. Где-то шумели машины. Незнакомый голос сзади жаловался на жизнь. Алик сидел рядом. Чуть впереди, на сумке и рядом с ней, лежали четыре человека. Из них только один подавал признаки жизни.

И Наташа снова закрыла глаза.

загрузка...